thematical forum

forum dedicated political and social problems


Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

Иран

На страницу : Предыдущий  1, 2, 3, 4

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 4 из 4]

76 Re: Иран в Пн Апр 04, 2016 10:42 am

Admin


Admin
На протяжении последних 25 лет Иран довольствовался ролью стороннего наблюдателя в политике Закавказья и принимал весьма скромное участие в событиях, происходивших к северу от его границ. Однако новое соглашение об иранской ядерной программе делает возможным выход Тегерана из изоляции и его сближение с Западом, поэтому соседи Ирана по Кавказскому региону задаются вопросом: изменится ли теперь поведение Исламской Республики?

Read more at: http://carnegie.ru/2015/05/20/ru-60136/i8ss

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

77 Re: Иран в Вт Апр 05, 2016 4:02 pm

Admin


Admin
О некоторых аспектах оманско-иранских отношений

Внешнеполитический курс Султаната Оман характеризуется прагматизмом, гибкостью и осторожностью, стремлением поддерживать сбалансированные отношения со всеми странами региона. Руководство султаната тщательно анализирует возможные последствия того или иного шага на региональной и международной арене. В Маскате предпочитают, по возможности, не вмешиваться в региональные и межарабские разногласия, выступают за урегулирование конфликтов мирными средствами, заинтересованы в обеспечении внешней стабильности для упрочения положения правящего в стране монархического режима. Именно на основе этих принципов оманское руководство строит свои отношения с Ираном.

Оманско-иранские связи имеют давние и глубокие исторические корни, обусловленные географической близостью двух стран и кровно-родственными связями племен, проживающих на берегах Персидского залива. К тому же Иран делит с Оманом контроль над Ормузским проливом — водным коридором, через который проходит основная часть экспорта нефти и сжиженного природного газа из государств Персидского залива. Существенным фактором является и то, что двусторонние отношения не осложняет шиитский фактор, так как в султанате не имеется крупной шиитской общины, которая к тому же не испытывает таких притеснений, как их единоверцы в Бахрейне и Саудовской Аравии. Немаловажно и то, что ибадизм – течение в исламе, которое исповедует большинство жителей Омана, считается более близким к шиизму, чем к суннизму.

На сегодняшний день политические, экономические и иные связи между двумя странами отличаются прочностью и устойчивостью. Иранское направление по праву считается одним из приоритетных в оманской внешней политике, причем, по оценке американских экспертов, султанат «наиболее близок и наименее критичен» по отношению к Исламской Республике из всех аравийских монархий, что зачастую вызывает недовольство последних.

В Маскате признают огромный стратегический и политический вес Ирана в регионе Персидского залива и на Ближнем Востоке в целом, обусловленный его стратегическим положением, численностью населения, экономическим и военным потенциалом. В значительной степени особый курс Омана в отношении ИРИ проистекает из стремления Маската иметь в лице Тегерана противовес курсу Саудовской Аравии на утверждение своего безусловного лидерства в ССАГПЗ и сохранить самостоятельность национальной внешней политики. Отметим также, что оманское руководство «даже в самые тяжелые дни ядерного кризиса сохраняло хорошие отношения с Тегераном и предоставляло площадку для тайных ирано-американских переговоров». В целом оманское руководство считает, что развитие многопланового сотрудничества с Ираном оказывает позитивное воздействие «на региональные взаимоотношения».

Проводимый Оманом внешнеполитический курс, лояльность в отношении ИРИ находят понимание и поддержку в Тегеране. Глава МИД ИРИ М. Д. Зариф считает, что Иран и Оман являются «надежными и стратегическими партнерами», подчеркнув, что между Тегераном и Маскатом «очень хорошие отношения, демонстрирующие, какого рода взаимодействие Исламская Республика стремится поддерживать со всеми соседними государствами в Персидском заливе». Развитие разносторонних отношений с султанатом является составной частью иранской установки на укрепление своих позиций в зоне Персидского залива не через региональных «тяжеловесов» (Саудовская Аравия и ОАЭ), с которыми у ИРИ имеются очень серьезные разногласия по целому ряду проблем, а через страны, демонстрирующие свое желание поддерживать добрососедские отношения с Тегераном. В любом случае, Тегеран умело использует Оман в своих интересах, внося разлад в ряды аравийских противников ИРИ, а пример отношений с Маскатом наглядно демонстрирует гибкость иранских подходов в отношениях со своими соседями.

Динамично развиваются политические связи между двумя государствами. Маскат и Тегеран регулярно консультируются по ситуации на Ближнем Востоке и различным международным проблемам. Оман и Иран постоянно подчеркивают важность развития двустороннего политического сотрудничества для поддержания мира и стабильности в регионе, прежде всего, в зоне Персидского залива и Ормузского пролива. В марте 2014 г. Оман с визитом посетил президент Ирана Х. Роухани. Неоднократно бывал в Тегеране и султан Омана Кабус.

Оман изначально признавал право Ирана на мирное использование атомной энергии, но не одобрял предполагаемые намерения Тегерана по созданию ядерного оружия. В Маскате выступали за политическое урегулирование иранской ядерной проблемы, против ее силового решения. В июле 2015 г. Маскат приветствовал подписание соглашения между Тегераном и ведущими мировыми державами по урегулированию проблемы иранского атома.

Тегеран и Маскат считают, что «политическое урегулирование является единственным путем разрешения кризисов в Сирии и Йемене».

В 2015 г. Иран и Оман подписали соглашение о демаркации морской границы между двумя странами, которая имеет протяженность 450 км.

Оман и Иран подписали в 2010 г. соглашение о сотрудничестве в сфере безопасности, а в 2012 г. – соглашение о сотрудничестве ВМС двух стран в Ормузском проливе и прилегающих акваториях. Вместе с тем, нет оснований говорить о полноценном оманско-иранском военном сотрудничестве – Султанат Оман остается верен союзническим обязательствам в рамках ССАГПЗ. К тому же следует отметить, что, поддерживая дружественные, добрососедские отношения с Ираном, руководство Омана «чувствует» угрозу со стороны Тегерана, опасается наращивания иранской военной мощи.

В целом успешно развиваются оманско-иранские торгово-экономические связи, сотрудничество в сфере банковского дела, транспорта, энергетики, совместных инвестиций. Многие иранские компании самого различного профиля работают в султанате, пользуясь особой поддержкой местного правительства, и предлагают, по признанию оманских властей, «хорошие услуги». Этому в значительной степени способствовало то, что Иран, лишившись из-за международных санкций европейского рынка, сосредоточил свои усилия на поиске новых покупателей, прежде всего среди стран-соседей.

Главным экономическим договором между Оманом и ИРИ стал газовый контракт, подписанный в 2013 г. Документ предусматривает поставки Ираном султанату 28 млн кубометров газа в сутки в течение 15 лет.

В январе 2016 г. крупнейший иранский автопроизводитель компания «Ходро» подписала соглашение с суверенным фондом Омана о строительстве в султанате автомобильного завода. Стоимость проекта оценивается в 200 млн долларов. Это стало первым экономическим договором Исламской Республики с арабским государством после отмены части финансово-экономических санкций против Тегерана.

Развивая добрососедские отношения с Ираном, Оман в то же время поддерживает общую критическую линию в отношении иранской политики, которой придерживаются аравийские монархии, а имеющиеся военно-политические обязательства Омана в рамках ССАГПЗ накладывают ограничения на его отношения с Исламской Республикой. Оманское руководство при формировании политического курса в отношении Ирана принимает во внимание потенциальную враждебность к аравийским монархиям режима, существующего в Иране с 1979 г., сохраняющиеся между ИРИ и странами, входящими в ССАГПЗ, политические, территориально-пограничные и другие разногласия, а также договорные обязательства султаната в рамках ССАГПЗ. В частности, Оман поддерживает ОАЭ в споре о принадлежности трех островов в Персидском заливе.

В январе 2016 г. МИД Омана выступил с заявлением, в котором выразил «глубокое сожаление по поводу происшедших событий – нападения иранских демонстрантов на саудовское посольство в Тегеране и генеральное консульство Саудовской Аравии в Мешхеде и их разграбление». В заявлении эти действия были названы «грубым нарушением Венского соглашения о дипломатических отношениях и других международных документов, которые предписывают принимающей стране защищать дипломатические миссии». На внеочередном заседании Министерского совета СААГПЗ, состоявшемся 9 января с. г. в Эр-Рияде, Оман поддержал саудовские обвинения в адрес Ирана о его вмешательстве в дела стран региона. Кроме того, султанат, наряду с другими аравийскими монархиями, включил ливанскую «Хизбаллу», которая является союзником ИРИ, в список террористических организаций. Вместе с тем, Маскат не пошел на разрыв дипломатических отношений с Тегераном.

Как видится, Оман будет и далее стремиться развивать разносторонние связи с Исламской Республикой на основе добрососедства и взаимной выгоды, рассматривая ее в качестве важного политического и экономического партнера. Тегеран также выступает за расширение сотрудничества с Оманом.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

78 Re: Иран в Вт Май 03, 2016 11:34 am

Admin


Admin
О руководителе Ирана Али Хаменеи

Али Хаменеи родился 17 июля 1939 г. в Мешхеде в семье священнослужителя и был вторым из 8 детей. По происхождению азербайджанец. Хаменеи принадлежит к сеидам, потомкам пророка Мухаммеда.

После окончания в 1957 г. медресе в Мешхеде он отправился для продолжения религиозного образования в Ирак, в священный для шиитов город Эн-Наджаф, но вскоре вернулся на родину. В 1958-1964 гг. Хаменеи продолжает учебу в главном шиитском религиозном центре – Куме. Завершил религиозное образование в Мешхеде в 1975 г. В Куме Хаменеи знакомится с аятоллой Хомейни, радикальные взгляды которого оказали сильное влияние на Али. Под влиянием идей Хомейни с 1962 г. Хаменеи встает на путь борьбы с шахским режимом, становится одним из близких учеников и соратников Хомейни. С 1963 г. по 1975 г. он шесть раз подвергался арестам шахской полицией, но общий срок пребывания в тюрьмах составил всего несколько месяцев. Наряду с участием в политической борьбе Хаменеи активно занимался преподаванием, научной и религиозно-просветительской деятельностью.

По собственному признанию, до исламской революции 1979 г. он «тесно общался с интеллектуальной элитой и поддерживал близкие отношения с политическими группировками. Мне нужно было знать, чем они дышат, и со многими я вступал в дискуссии и споры». Но при всем этом Хаменеи продолжал оставаться сосредоточенным «на изучении шариата и законов ислама» и твердо придерживался избранной цели – «добиваться преобразования общества в соответствии с религиозными учениями». Его особенно увлек С. Кутб — египетский радикальный исламист и главный теоретик «Братьев-мусульман» (казнен в 1966 г. в период правления Г. А. Насера).

В 1977 г. Хаменеи вместе с соратниками организует «Общество борющегося духовенства», которое стало основой созданной в феврале 1979 г. Партии исламской революции (ПИР). В начале 1978 г. власти вновь арестовали Хаменеи и выслали его в Ираншахр. Однако в середине 1978 г. на фоне роста массовых народных выступлений он был освобожден. В преддверии победы исламской революции, до возвращения Хомейни из Парижа в Тегеран, в Иране по приказу аятоллы был создан Совет исламской революции. Хаменеи стал его членом и одним из ключевых деятелей революции.

После победы революции в феврале 1979 г. Хаменеи занял пост заместителя министра обороны, руководил Корпусом стражей исламской революции (КСИР), был имамом коллективной пятничной молитвы в Тегеране; представлял Хомейни в Высшем совете обороны, оставался членом Совета исламской революции и был главой Совета революции и культуры. Является основателем газеты «Исламская республика». 27 июня 1981 г. на Хаменеи было совершено неудачное покушение в мечети в Тегеране.

В октябре 1981 г. Хаменеи первым из представителей духовенства избирается президентом ИРИ, получив 95% голосов. С санкции Хомейни он становится генеральным секретарём ПИР. Сразу после избрания Хаменеи президентом в стране развертываются репрессии против антирежимных сил. Хаменеи призвал устранить «отклонения от курса, либерализм и проамериканизм». Тысячи оппозиционеров были казнены. Государственный террор продолжался до 1982 г., когда власти упразднили революционные суды.

В августе 1985 г. Хаменеи переизбирается на пост президента Исламской Республики, получив 85% голосов. В 1987 г. он становится во главе Совета по определению государственной целесообразности. Помимо обязанностей президента ИРИ, Хаменеи занимает ряд других крупных государственных должностей, в том числе председателя Высшего совета военного обеспечения и Высшего совета планирования восстановления страны. В годы ирано-иракской войны (1980-1988 гг.) он неоднократно совершал поездки на фронт и курировал военные вопросы. При нём КСИР эволюционировал из народного ополчения в элитную гвардию. Будучи президентом, Хаменеи посетил ряд стран Азии, Африки и Европы, и даже США, участвовал в работе международных форумов, активно разъясняя цели и позиции ИРИ, основанные на принципах «Ни Запад, ни Восток».

4 июня 1989 г., через день после смерти аятоллы Хомейни, Совет экспертов избрал А. Хаменеи Веоховным руководителем Ирана. На тот момент он не имел титула аятоллы, тогда как конституция ИРИ требовала, чтобы на посту Верховного руководителя был марджа («тот, кому следует подражать», интерпретатор ислама). Поэтому Хаменеи был формально назначен временным руководителем страны. Необходимая поправка к конституции была одобрена на референдуме 28 августа, а титул марджи Хаменеи получил лишь в 1994 г., причем он отказался быть марджей для иранцев, приняв титул марджи для шиитов за пределами Ирана.

Избрание Хаменеи на пост руководителя страны устраивало лидеров основных политических течений и влиятельных группировок в иранской правящей элите, как реформаторски настроенных, так и консервативных.

Верховный руководитель – это доминирующая фигура в иранской политике. Конституция ИРИ «наделяет его колоссальной властью и верховенством более, чем любые другие государственные институты». «Формально или нет, но исполнительная, законодательная и судебная ветви государственной власти безоговорочно ему подчиняются. Хаменеи – глава государства, главнокомандующий вооруженными силами и верховный идеолог. Именно его взгляды в конечном итоге определяют политику Тегерана». К тому же «это роль арбитра, который не дает нарушить существующий баланс сил в руководстве ИРИ, дабы не дать перевеса ни одной из сторон». Хаменеи в годы своего правления значительно расширил власть первого лица страны, передав ему (то есть себе) некоторые президентские полномочия, связанные с контролем работы Меджлиса (парламента), президентской администрации, совета министров, судебной системы, КСИР, СМИ, армии, разведки, полиции, а также различных негосударственных организаций, фондов и советов.

Хаменеи считается лидером консервативной части иранского политического спектра. Он уверен, что у ИРИ своя форма демократии, которая уходит корнями в религию. С точки зрения Хаменеи, марксистская, либеральная и националистическая идеологии утратили притягательность, и только ислам остается привлекательным для широких масс. В то же время он оказывает большую поддержку научному прогрессу, выступает за ускорение темпов приватизации национальной экономики.

Хаменеи уделяет большое внимание развитию атомной энергетики, считая, что «запасы нефти и газа небезграничны». В 2013 г. он издал религиозное постановление (фетву), запрещающую ядерное оружие, а ранее признал его разработку грехом. Однако группа бывших иранских дипломатов заявила, что Хаменеи в разговоре с представителями служб безопасности и разведки Ирана сказал, что изданная им фетва не запрещает мусульманам ИРИ разрабатывать ядерное оружие. Хаменеи подчеркивает, что ИРИ «ни на йоту» не отступиться от своих прав на исследования в ядерной сфере. Аятолла не верил в успех переговоров с международными посредниками по иранскому ядерному досье, но и не препятствовал им. После подписания соответствующего соглашения в июле 2015 г. Хаменеи поручил президенту ИРИ Х.Роухани приступить к выполнению его условий. При этом он выразил недоверие позиции, занимаемой США в отношении исполнения условий ядерной сделки, подчеркнув, что необходимо «внимательно следить за тем, чтобы противоположная сторона соглашения в полной мере выполняла свои обязательства».

Хаменеи поддерживает иранских «ястребов». Так, он заявил: «Те, кто утверждает, что будущее в переговорах, а не в ракетах — невежды или предатели». В 2015 г. после подписания ядерной сделки он поручил президенту Роухани принять меры «по совершенствованию и укреплению оборонительных возможностей страны», особенно в деле «модернизации ракетного потенциала», развития современных вооружений, борьбы с кибероружием».

Для Хаменеи характерен резкий антиамериканизм во внешней политике. Он постоянно критикует Вашингтон за империалистическую политику на Ближнем Востоке, за поддержку Израиля, действия в Ираке и Сирии. По мнению Хаменеи, переговоры с американцами наносят бесконечный вред Ирану. Аятолла рассматривает Израиль как «незаконный оккупационный режим», поддерживает нежелание палестинцев признавать еврейское государство. Выступает за оказание поддержки режиму президента Сирии Б. Асада.

Высший руководитель ИРИ заявил в январе 2016 г., что нападения на диппредставительства Саудовской Аравии в Иране «нанесли ущерб репутации Исламской Республики и исламу».

Хаменеи женился в 1964 г. У него четыре сына и две дочери. Ведёт «аскетичный образ жизни».

Хаменеи свободно владеет азербайджанским и арабским языками. Немного говорит по-английски. Перевел несколько книг с арабского. Увлекается персидской поэзией. В свободное время предпочитает пешие горные прогулки.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

79 Re: Иран в Ср Май 25, 2016 2:19 am

Admin


Admin
Перспективы российско-иранского регионального сотрудничества

Николай Кожанов – кандидат экономических наук, консультант программы «Внешняя политика и безопасность» Московского Центра Карнеги.

Резюме Как и в ряде других случаев, Россия и Иран оказались в Сирии вынужденными партнерами. Взаимодействие носит ограниченный характер, что определяется как различием мотивов сторон, так и вероятностью навредить отношениям с третьими государствами.

К российскому военному участию в сирийской гражданской войне Тегеран на официальном уровне отнесся исключительно позитивно. Основные информагентства Исламской Республики – ИРНА, ИСНА, ИЛНА и «Мехр» – в целом положительно осветили происходящее, подыгрывая, таким образом, и российской пропаганде. Приветствовали вступление России в борьбу с ИГИЛ и большинство иранских чиновников.

Вместе с тем эксперты серьезно расходятся в оценках диалога, возникшего между двумя государствами. В то время как одни заявляют о возникновении альянса, другие говорят о ненадежности договоренностей и настойчиво ищут признаки скорого раскола между Москвой и Тегераном. Первые ссылаются на факты активного взаимодействия. Подчеркивают, что сирийский вопрос был одним из главных во время визита Владимира Путина в Тегеран 23 ноября 2015 года и встреч с президентом Хасаном Роухани и Верховным лидером Али Хаменеи. Противники версии формирования альянса утверждают, что Россия и Иран рано или поздно должны разойтись по Сирии, так как преследуют разные цели и по-разному видят перспективы урегулирования конфликта. При этом ссылаются на неоднозначные оценки иранским истеблишментом российского военного присутствия в САР.

С нашей точки зрения, взаимодействие Москвы и Тегерана по Сирии будет долгосрочным, но ряд факторов не позволит ему стать полноценным военно-политическим альянсом.
http://www.globalaffairs.ru/print/number/Brak-po-raschetu-18143

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

80 Re: Иран в Сб Авг 20, 2016 6:50 pm

Admin


Admin
Иранские власти объяснили использование Россией авиабазы Хамадан

Прием российских самолетов осуществляется на иранской авиабазе Хамадан по запросу правительства Сирии.

https://news.mail.ru/politics/26840476/

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

81 Re: Иран в Пн Авг 29, 2016 6:30 pm

Admin


Admin
Возможно, руководству Ирана и удалось бы задавить поднявшееся внутри страны негодование, а российские бомбардировщики до сих пор взлетали бы с Шахид-Ноже, но Москва и ее СМИ слишком назойливо стали говорить о создании пусть и не полноценной, но все-таки российской военной базы в Иране. А руководство Ирана не сможет объяснить населению присутствие иностранных войск на территории страны

Российские военные самолеты на авиабазе Шахид-Ноже за несколько дней смогли дважды вызвать ажиотаж в мировых СМИ: первый раз, когда неожиданно были размещены там, а второй, когда также неожиданно покинули эту базу под раздраженные возгласы иранского министра обороны Дехгана.


Read more at: http://carnegie.ru/commentary/?fa=64407&mkt_tok=eyJpIjoiTmpabU1UaGxZakkyTldJeCIsInQiOiJBQ1M5SHpiRFNmbEtlN3h5KzFRbWhvVjZKeW9SSTFzYStVc0RWSWFONkw4QzBTTXVzbTdVSXY0R3Zsc2RDMDVOR0Fza0tKVkx2K1F4YW04OHh4Uk96YW9icFlyN2FPUSs0dzRkNjk3YWRCRT0ifQ%3D%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

82 Re: Иран в Пт Сен 09, 2016 1:50 pm

Admin


Admin
Даже кратковременное использование Россией в августе 2016 г. иранской авиабазы у г. Хамадан для нанесения бомбовых ударов по целям на территории Сирии символизирует, что российско-иранские отношения вступили в принципиально новую фазу. Весь девятнадцатый век и значительную часть двадцатого Иран находился под натиском Российской империи, а затем и СССР, которые брали под контроль его территорию и влияли на его политику. Стремление восстановить суверенитет от посягательств США и Великобритании и противостоять атеистическому Советскому Союзу стало одной из причин Иранской революции 1979 года. И вот теперь из навязчивого великодержавного соседа Россия превратилась в желанного стратегического партнера — впервые с 1979 года Иран разрешил иностранным военным действовать с его территории.

Read more at: http://carnegie.ru/2016/09/08/ru-64508/j52x?mkt_tok=eyJpIjoiTVRjNE56QmlOMk5sT0RBMyIsInQiOiJmQitUMEQ5REJBZU85ODBSMzhmODNyd3JYbk44RWpVNVI2K3Z6WUFtR0hoV0F4VkVqRTc0SWtrZThmckMxYk9zWXRCeUhXb3NxaktHOFYzekFVc1laZkRhejhSQUE5aThzanJaSVA5SkhKdz0ifQ%3D%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

83 Re: Иран в Пн Сен 19, 2016 8:40 pm

Admin


Admin
Snapshot September 7, 2016 IranWar & Military Strategy
Soldiers of the Revolution
A Brief History of Iran's IRGC
By Afshon Ostovar

In August, news emerged that Russia had begun to use Iran’s Shahid Nojeh Air Base to stage bombing raids on northern Syria. For those familiar with the region, this was a shocking reversal of long-standing Iranian policy—signaling the first time since the 1979 Islamic Revolution that foreign troops had been allowed to use Iranian bases.

The significance was not lost on Iranians. In protest, one member of parliament quoted the revolutionary slogan “Neither East nor West,” which had symbolized Iran’s quest for self-determination and rejection of American and Russian imperialism. National security officials defended the agreement, but within days, Iran’s defense minister, Brigadier General Hossein Dehghan, announced that Russia’s use of the base had ended. Dehghan explained that Russia’s access had been based on shared strategic interests in Syria and could occur again, but also blamed Russia for “showing off” by publicizing the partnership to begin with. Whatever Dehghan’s intentions, his explanation highlighted the fact that the Syrian conflict had compelled Iran to rethink one of the ideological cornerstones of the Islamic Revolution.

Dehghan’s position was also ironic. In addition to being a government official, Dehghan is a senior officer in the Islamic Revolutionary Guard Corps (IRGC)—Iran’s foremost military institution and one famous for its hard-line politics against foreign influence in Iran. That the agreement with Moscow was said to have been personally arranged by Major General Qassem Soleimani, Iran’s most revered IRGC commander, only added to the apparent contradiction.

But to base one’s view of the IRGC purely on its outward reputation is to misread it. The IRGC is at once both a champion of Iran’s revolutionary ethos and a pragmatic organization, with an approach to strategic affairs that comes closer to realpolitik than Islamism. Understanding the IRGC is essential to understanding Iranian politics; the organization’s history is in many ways a microcosm of the Islamic Republic’s, from the struggle to carve an independent path to its controversial rise as a regional power.

A woman kneels before a portrait of the Ayatollah Khomeini, June 2007.
Morteza Nikoubazi / Reuters

A woman kneels before a portrait of the Ayatollah Khomeini, June 2007.

ISLAMIC ASPIRATIONS

In 1979, the goal of ending American and foreign influence in Iran unified the diverse revolutionary movement that toppled the government of Shah Mohammad Reza Pahlavi. As the revolution developed and the rival factions began to compete with one another, supporters of the hard-line cleric Ayatollah Ruhollah Khomeini gradually erased that diversity, establishing in its stead a theocratic system of government that gave Khomeini unchecked authority as Iran’s first supreme leader.

In the midst of this postrevolutionary power struggle, the IRGC was established as an umbrella group uniting numerous pro-Khomeini militias and gangs. By bringing these groups together under Khomeini’s banner, the IRGC became the central node of armed Islamism in Iran. Their use of violence and coercion, moreover, was instrumental in the Khomeinist faction’s monopolization of power.

In its early days, the IRGC was more a collection of ideas and aspirations than a true organization. Above all, the corps saw itself as the guardian of the revolution. Service to Khomeini and to Iran’s Islamic system were matters of religious faith rather than simply acts of patriotism. The IRGC adopted trappings from Islamic history to link itself to the broader Shiite tradition, and pledged to support liberation movements throughout the Muslim world. More pan-Islamic than nationalist, the IRGC established like-minded armed groups outside of Iran, such as Hezbollah in Lebanon, and provided ongoing support to Palestinian militants. In its early days, the IRGC was more a collection of ideas and aspirations than a true organization.

Iraq’s 1980 invasion of Iran forever altered the course of the revolution and of the IRGC. The IRGC entered the war as a ragtag militia that lacked adequate weaponry and training, and the Iranian political leadership initially entrusted the country’s defense to Iran’s demoralized regular military, which had recently had much of its Shah-era command and officer corps purged by the revolutionaries.

The IRGC performed well in the disastrous early stages of the war, when Iran was hampered by political infighting and logistical problems. Once the Khomeinists fully consolidated power following the 1981 impeachment of President Abolhasan Banisadr, the IRGC, which enjoyed the backing of the clergy, became Iran’s favored armed force in the war. Later that year, as Tehran began a series of offenses aimed at pushing Iraqi forces back across the border, the IRGC began to deploy its famed human wave attacks, to some initial success. These attacks, which became a trademark of IRCG operations throughout the war, featured successive waves of thousands of Iranian soldiers—mostly teenagers recruited into the IRGC’s Basij militias—charging headlong into enemy positions and overwhelming them through sheer numbers and will. By the end of the war, Iran’s casualties stood in the hundreds of thousands, the majority of which came from the Basij and IRGC.

Unsurprisingly, the Iran-Iraq War contributed to Iran and the IRCG’s paranoid view of the outside world. Iran’s belligerent rhetoric and counter-invasion of Iraq had alienated it from other regional and foreign powers. Fearing that Iran’s revolutionaries would dominate the region were Saddam to fall, the Arab sheikhdoms of the Persian Gulf eagerly bankrolled the Iraqi war effort. France, Russia, and the United States sold Saddam advanced weaponry, and the U.S. Navy entered the Persian Gulf to help protect Arab oil shipments. The only country to side with Iran was Syria. Alienated and alone, Iran came to see the war as a vast international conspiracy designed to destroy its revolution.

MOMENT OF ARRIVAL

The war’s conclusion in 1988 was shortly followed by the death of Khomeini, in 1989. His successor as supreme leader, former President Ali Khamenei, lacked the standing and support base of the revolution’s founder, and power in Iran seemed to be shifting to the presidency, occupied by the more politically astute Ali Akbar Hashemi Rafsanjani. The IRGC, worried about its failure to defeat Saddam and acrimony with Rafsanjani, which had intensified over disagreements in war planning, decided to support Khamenei in his turf battles, thereby helping to forge a tighter bond between the IRGC and the supreme leader. The IRGC offered Khamenei fierce loyalty, and in return, Khamenei secured the IRGC’s prominence and favored its positions.

During the 1990s, the IRGC became the standard-bearer of hard-line politics in Iran. All forms of social and political reform, and any hint of warming relations with the United States, were anathema and ran counter to what the IRGC believed its soldiers had fought and died for during the war. Yet this was a time when Iranian society was headed in the other direction, culminating in the 1997 election of the reformist Mohammad Khatami as president. With a network of activists on the ground and the support of the supreme leader and other conservative clergy, the IRGC led much of the opposition to Khatami during his two terms in office (1997–2005).

It was in 1999, in the heat of opposition protests against Khatami, that the IRGC finally signaled its arrival as a power player in Iranian politics. That year, increased pressure by the IRGC and other regime institutions on reformism, including the forced closure of a leading reformist newspaper, had sparked a series of student protests. Tensions grew as hard-line pressure groups and Basij militants battled students on university campuses across Iran. The unrest provoked the IRGC’s top officers to send Khatami an ultimatum: either he could end the protests, or the IRGC would bypass his authority and do it themselves. Khatami relented, and the IRGC led a violent crackdown on the protesters—a role it reprised in 2009, when massive demonstrations contesting the reelection of President Mahmoud Ahmadinejad were similarly crushed.

A Basij militia base burns following protests in Tehran, June 2009.
Stringer / Reuters

A Basij militia base burns following protests in Tehran, June 2009.

GOING ABROAD

Having consolidated its role in domestic politics, the IRGC was given an opportunity to expand its international influence by the United States’ wars in Afghanistan and Iraq. Although the IRGC had interests in seeing both Saddam Hussein and the Taliban toppled, U.S. President George W. Bush’s famous “axis of evil” line in the 2002 State of the Union convinced Iranian hard-liners that the Afghan and Iraqi wars were aimed at encircling Iran. The IRGC therefore pursued strategies in both countries to deter U.S. aggression.

The IRGC does not formally set Iran’s foreign policy—that job falls to the elected government and the Supreme National Security Council (SNSC), Iran’s top decision-making body, composed of leading government officials, military chiefs, and representatives of the supreme leader. However, the IRGC has enough influence on the SNSC, and with the supreme leader himself, that its foreign activities generally proceed without much resistance or oversight from the government. These activities can effectively drive Iran’s foreign policy, particularly in states such as Lebanon and Syria where the IRGC has substantial investments. This was the case in post-Saddam Iraq, where the IRGC became the main conduit of Iran’s influence in the country.

Iraq was a factory for IRGC experimentation and success. The IRGC benefited from its long-standing ties to Iraqi expatriate groups, especially the Supreme Council for Islamic Revolution in Iraq, which had been founded by pro-Khomeini Shiite activists in Iran during the 1980s, and the council’s military wing, the Badr Corps, which operated as part of the IRGC during the Iran-Iraq War. Members of these groups and others friendly with Iran began to occupy influential positions in Iraq’s political and military establishments, expanding the reach of the IRGC. The organization also began developing a new cadre of more extreme, more outwardly pro-Iranian allies among Iraq’s Shiite militants, which were regularly used to target and harass U.S. forces. Iraq was a factory for IRGC experimentation and success.

By the time the Obama administration withdrew U.S. troops in late 2011, Iran had become the dominant outside player in Iraq. The IRGC’s close links to militants enabled Iran to influence politics from below, and its close relationships to Shiite politicians provided similar influence at the top. The IRGC had already developed important strategic assets through Hezbollah in Lebanon and Palestinian groups, and it now benefited from an even more formidable network in Iraq.

At the same time, Iran initially hailed the Arab Spring as a new wave of Islamic revolutions. But when unrest began to take hold in Syria, Iran’s closest state ally and the lifeblood of its support to Hezbollah, the IRGC quickly moved to defend the Bashar al-Assad regime. With its Arab rivals and Western enemies throwing their support behind the largely Sunni rebellion, the IRGC determined that if Assad were to fall his replacement would pose an existential threat to Iran.

The task of defending Assad fell to Qassem Soleimani, head of the IRGC’s foreign operations, who was crafting a reputation as Iran’s most effective military leader. Under Soleimani, Iran sent aid, materiel, and scores of advisers to Syria. Soleimani brought Hezbollah and Iraqi Shiite militias to the fight, and organized battalions composed of Afghan refugees and Pakistani Shiites to serve on the front lines. Soleimani was also reportedly the one that convinced Moscow to intervene in the war on behalf of the Assad regime in September 2015. As Iran’s involvement escalated, so too did its death toll, which officially stands at around 400, including dozens of senior and mid-ranking IRGC officers.

The rise of ISIS and its invasion of northern Iraq led Soleimani to oversee a similar effort to aid the Iraqi government. Beyond sending materiel and advisers, Soleimani himself began appearing on the front lines of the war. Soleimani was accompanied by the commanders of the pro-Iranian Shiite militias he had helped establish, and his presence in the field symbolized Iran’s commitment to its allies and its emerging status as a regional heavyweight. Outside of Iraq and Syria, the Houthi rebels who toppled the Yemeni government in early 2015—and provoked a military response from Saudi Arabia—are also known allies of the IRGC.

FUTURE OF THE REVOLUTION

The 2015 nuclear deal between the P5+1 and Iran occurred in the middle of the IRGC’s regional military expansion. As much as the deal symbolized a desire by the government of president Hassan Rouhani to open up Iran to engagement with the West, it also caused consternation in Israel, Saudi Arabia, and other Gulf Arab states. From their perspective, the deal normalized Iran’s involvement in the Middle East and effectively ended America’s leverage against it. Without the threat of sanctions, Iran’s behavior would be as unchecked as its ambitions. Gulf states, feeling abandoned, have moved to counter Iran more directly on their own.

The wars in Iraq, Syria, and Yemen bear the imprint of Iran’s cold war with Saudi Arabia. Because the IRGC is the author of Iran’s regional and strategic activities, understanding it and its motivations is more vital now than ever. Beyond its role in Iran, the IRGC has had a pronounced impact on the Middle East through its cultivation of transnational, non-state networks. As conflict and sectarianism continue to persist in the region, the political importance of non-state forces allied with IRGC and those backed by rival governments will increase. The more academics and policy-makers grapple with the factors promoting such growth, and the more attention given to the endogenous factors propelling war in the Middle East, the more informed and effective future policy can be.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

84 Re: Иран в Пт Янв 13, 2017 3:16 pm

Admin


Admin
Кончина одного из самых влиятельных политиков Ирана, 82-летнего Рафсанджани, – это тревожный сигнал для руководства страны, напоминание о том, что поколение основателей Исламской Республики уходит и нужно озаботиться поиском наследника для верховного лидера

Как сказал в 60-х советский поэт Евтушенко, «не люди умирают, а миры». В случае Али Акбара Хашеми Рафсанджани, который скончался 8 января в возрасте 82 лет, умер не мир, а целая вселенная. Ушел не просто политик, а один из творцов иранской истории. Руководитель Центра исследований иранского парламента Джалали в некрологе заслуженно назвал Рафсанджани «политиком, практически не имеющим равных по своей значимости».
http://carnegie.ru/commentary/?fa=67654&mkt_tok=eyJpIjoiTm1ZM016ZzBaV013WTJOaSIsInQiOiJZdmZWSXl3M0FEV1BGbDBvbzJhTlpFbXdNK3BNY0V3T3VrQWE5eFwvbWo2WGxYSDVqSEtQdytranljdXpVNjZsd09jVnZvdGR1blVoK0w4NGt6ZUtQYmN0MnhKelFpSGtYUHlYUXhnbk55b2V4Nk04Y0lhMVZETnhTZTdoUmNiWTMifQ%3D%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

85 Re: Иран в Ср Янв 18, 2017 4:05 pm

Admin


Admin
За агрессивным антиамериканизмом и подозрительным отношением к новому президенту США скрывается надежда иранских властей на то, что Трамп поможет им стабилизировать и внутреннюю ситуацию, и отношения с Западом, избежав слишком быстрого и политически опасного открытия страны

В последние несколько месяцев в Иране идет новая антиамериканская кампания с пропагандистскими призывами к населению проявить чувство революционной сознательности и патриотизма. Власти старательно внушают гражданам, что доверять США не стоит и даже долгожданная ядерная сделка может быть лишь американской уловкой, направленной против Тегерана. Некоторые политики даже предлагают выйти из этого соглашения, если США начнут искажать условия, оговоренные в документе, или станут отклоняться от его реализации.
http://carnegie.ru/commentary/?fa=67697&mkt_tok=eyJpIjoiWVRnM05tUmtaR1F3T0RreiIsInQiOiJPUUpUVWREVmh0OWpvTzRVcHhwRnVvdVBhUVwvcHpoXC85MTJpeTR2N2JrbjhQd1hSNVhcL0ttaVplQVRUMHJzVTFpWHBzemNwM1VvcTJXM2FxaGhYYWpSbU9vOHhEeFZMdXJ6eEpYWjlOVEFSVzN4eU9WOG5VWVRRUEJXYVRwTjlncCJ9

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

86 Re: Иран в Ср Янв 18, 2017 4:07 pm

Admin


Admin
О состоянии военной промышленности Ирана

В рамках курса на превращение страны в региональную «супердержаву» иранское руководство одно из ведущих мест отводит наращиванию военного потенциала ИРИ, в том числе развитию национального военно-промышленного комплекса, научно-производственная база которого развивается в соответствии с годовыми планами в рамках государственной программы «Иран-1400», рассчитанной на период 1997-2021 гг.

В деле развития ВПК Иран испытывает значительные трудности. В стране только складываются научно-исследовательские традиции, нет ни полноценной национальной научной школы, ни достаточного опыта, которые необходимы для создания высокотехнологичного фундамента, чтобы на его основе успешно разрабатывать сложнейшие виды новейшего вооружения и военной техники (В и ВТ), сопоставимые с лучшими зарубежными образцами. В итоге на сегодняшний день «основная методика функционирования иранского военно-промышленного комплекса в большей степени заключается в воспроизводстве иностранных образцов оружия». Серьезные ограничения на развитие ВПК ИРИ оказывают международные санкции, воспрещающие легальный импорт в страну многих военных технологий и вооружений.

Тем не менее, иранцами удалось создать в стране военно-научную инфраструктуру. ИРИ располагает большим числом научно-исследовательских и опытно-конструкторских учреждений и центров, где разрабатываются (как правило, на основе зарубежных аналогов) новые образцы боевой и вспомогательной техники. Налажен и серийный выпуск многих образцов вооружения и военной техники. В целом ВПК Ирана считается одним из наиболее крупных и развитых на Ближнем и Среднем Востоке, хотя и уступает по своим возможностям ВПК Израиля, Турции и, отчасти, Пакистана.

Военная промышленность ИРИ включает все отрасли производства В и ВТ: ракетную, авиационную, артиллерийско-стрелковую, бронетанковую, боеприпасов, радиоэлектронную, кораблестроительную и военно-химическую. При этом в военно-технической политике руководство ИРИ отдает приоритет программам развития ракетного оружия и средств ПВО. Особе место занимают работы в ядерной области, которые, однако, существенно ограничены соглашением (2015 г.) с ведущими мировыми державами.

Руководство предприятиями военной промышленности осуществляет Министерство обороны и поддержки вооруженных сил (МОПВС), но наиболее важные программы – ракетная, ядерная, других видов ОМП, выпуск танков — находятся по контролем КСИР. Главным координирующим органом иранского ВПК является Комиссия по научно-техническим исследованиям при президенте ИРИ, которая вырабатывает согласованные с заинтересованными ведомствами предложения по развитию военного производства. В рамках МОПВС все военные предприятия сведены в отраслевые организации.

Разработкой и производством различных видов ракетного оружия занимается Организация аэрокосмической промышленности. В нее входят предприятия противотанкового вооружения, ракетного оружия ПВО и ВМС, тактических (ТР) и оперативно-тактических (ОТР) ракет, баллистических ракет средней дальности (БРСД), спутниковых средств, телеметрии и радиолокации, высокоточного машиностроения.

На сегодняшний день в стране налажен выпуск ряда образцов ПТРК. Производятся ЗРК и ПЗРК различных типов. Для ВМС производятся противокорабельные ракеты в вариантах морского, наземного и воздушного базирования. На основе американских ракет класса «воздух-воздух» и «воздух-земля» созданы собственные образцы авиационного оружия, в том числе противорадиолокационные ракеты. Главным же направлением деятельности ракетной отрасли является разработка и производство ТР, ОТР и БРСД. Созданы и производятся ТР и ОТР типа «Фаджер», «Назеат», «Фатех», «Зелзал», «Шехаб-1», «Шехаб-2», «Кайам-1» и др. Созданы и запущены в производство БРСД «Шехаб-3», «Шехаб-3М/Гадр-1/2», «Седжиль» и противокорабельные баллистические ракеты «Халид Фарс». Подчеркнем, что все иранские ракеты не являются собственными разработками, а сконструированы на базе зарубежных образцов. Ведутся работы по созданию крылатых ракет наземного и воздушного базирования. В целом же дальнейшее развитие ракетной отрасли в значительной степени зависит от получения зарубежных технологий.

Авиационная промышленность является одной из важнейших отраслей ВПК ИРИ. Ее основные предприятия и научно-исследовательские учреждения отрасли объединены в Организацию авиационной промышленности Ирана, в состав которой входят авиастроительные объединения, авиаремонтные предприятия, предприятия по выпуску комплектующих и запасных частей для авиатехники, научно-исследовательские учреждения. Основу отрасли составляют сборочные и ремонтные предприятия.

Иранские конструкторы создали на базе американского самолета F-5 истребитель-бомбардировщик «Азархаш». Налажено производство реактивного учебно-тренировочного самолета «Шахбаз» и поршневых УТС «Фаджр Ф-3» и «Парасту». По украинской лицензии выпускается пассажирский самолет Ан-140 («Иран-140»), который имеет военно-транспортный и патрульный варианты. На основе американских машин типа «Белл» выпускаются транспортные, разведывательные и легкие боевые вертолеты. Освоено производство нескольких типов разведывательных и ударных БЛА и самолетов-мишеней. Проводятся работы по модернизации и продлению сроков службы американских боевых самолетов F-4, F-5, F-14 и военно-транспортных F-27 и F-130. Производится обслуживание и ремонт советских и украинских самолетов: МиГ-29, Су-24МК, Су-25 и Ил-76, Ан-74. Осваивается производство комплектующих и авиационных двигателей. Иран выпускает до 90% необходимых для авиации запчастей. В целом же авиапромышленность ИРИ не в состоянии полностью обеспечить потребности национальных ВС и ограничивается главным образом модернизацией и ремонтом состоящих на вооружении иностранной авиатехники. Создание же собственных образцов, а тем более запуск их в серию, в большинстве случаев не представляется возможным из-за множества нерешенных технических и кадровых проблем.

На предприятиях бронетанковой промышленности по российской лицензии освоен выпуск танков Т-72С. Производятся основные боевые танки «Зульфикар», легкие танки «Тосан», БМП «Бораг» и БТР «Рахш» — все они созданы на основе зарубежных образцов. Также модернизируются и ремонтируются устаревшие советские, американские, британские и китайские танки. Для танков налажено производство двигателей, динамической защиты и гусениц. Разрабатываются собственные образцы легкой бронетехники.

Артиллерийско-стрелковая промышленность производит различные типы САУ и буксируемых орудий полевой и зенитной артиллерии, РСЗО, минометы, гранатометы, стрелковое оружие и запчасти для большинства артсистем, состоящих на вооружении ВС ИРИ. Иран достиг самообеспечения по всем типам стрелкового оружия и легких противотанковых средств.

Заводы боеприпасной отрасли в состоянии ежегодно выпускать свыше 500 тыс. снарядов различных типов и калибров, до 20 тыс. авиабомб, более 100 тыс. мин, свыше 60 млн патронов, до 10 тыс. тонн взрывчатых веществ. Имеются производственные линии по изготовлению торпед и морских мин. В целом отрасль в состоянии удовлетворить потребности ВС страны.

Предприятия бронетанковой, артиллерийско-стрелковой и боеприпасной отраслей входят в состав Организации оборонной промышленности.

Предприятия Организации судостроительной промышленности занимается постройкой боевых кораблей (в основном малотоннажных) и катеров (ракетных, патрульных, десантных), вспомогательных судов и вооруженных моторных лодок. Созданы образцы подводных лодок. При содействии китайских и индийских специалистов ведется постройка фрегатов УРО. Имеется неплохая судоремонтная база. В целом отрасль находится на стадии формирования и лишь частично удовлетворяет потребности иранских ВМС.

Основной продукцией Организации радиоэлектронной промышленность являются радиотехническое оборудование, средства связи и РЭБ (в основном копии американской техники). Выпускаются электронные системы управления оружием, персональные ЭВМ, средства постановки помех, лазерные дальномеры, РЛС для ПВО и сухопутных войск, другое радиоэлектронное оборудование. Отрасль практически полностью обеспечивает потребности страны в средствах связи и телекоммуникации.

Химическое оружие ИРИ представлено боевыми отравляющими веществами удушающего (фосген), кожно-нарывного (иприт) и нервно-паралитического действия (зарин, зоман, VX). Освоено производство химических боевых частей для ОТР и химических авиабомб. Выпускаются средства защиты от ОМП. Проводятся мероприятия по выполнению военной биотехнологической и микробиологической программ.

Таким образом, иранский ВПК на сегодняшний день не в состоянии в полном объеме обеспечить потребности национальных вооруженных сил в современных видах вооружения и военной техники, особенно сложных, и это положение, по всей видимости, сохранится еще на длительное время.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

87 Re: Иран в Вт Мар 14, 2017 12:54 am

Admin


Admin
Как только иранцы убедятся, что ситуация в Сирии стабильна, а шиитскому населению ничто не угрожает, они могут уйти оттуда при гарантиях соблюдения интересов Ирана. Разграничение интересов устроит и саудовцев. Иран для них удобный внешний враг, на которого можно перевести гнев населения, но открытое противостояние требует слишком много ресурсов. Если с Тегераном нельзя расправиться руками Вашингтона, лучше договориться
Руководство Ирана проявляет все больше интереса к тому, чтобы восстановить дипломатические отношения с Саудовской Аравией, и в этом ему готовы помочь многие другие державы, особенно в Персидском заливе. Правда, Эр-Рияд явных шагов навстречу Тегерану пока не делает, но полному бойкоту между двумя странами положен конец. За тем, что происходит между Саудовской Аравией и Ираном, внимательно следят их соседи. Ведь от этого
http://carnegie.ru/commentary/?fa=68223&mkt_tok=eyJpIjoiWkRSallXTmlZbUprWlRWayIsInQiOiI1NTFSWmg5NldsT0RtTTIrbkRNUWdvYVBrV0ppWWxuYXU5dVJwVlRFU3Q3WXZqNlwvOFZFS0szUlJ0bFdGYjBIZ3BnTmtrbUFqRFZGa2ZqdDhicWlabjY0Zm5kSUFNdzQ2dEVtNWo0NXZwQUZtQkxOb1hEWDNzb2pubFB1dzg2YmoifQ%3D%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

88 Re: Иран в Вт Май 16, 2017 1:21 am

Admin


Admin
О Корпусе стражей исламской революции Ирана

Особенностью вооруженных сил Ирана является наличие в их составе двух независимых компонентов – Армии и Корпуса стражей исламской революции (КСИР), в каждом из которых имеются собственные виды ВС и родов войск. Кроме того, в состав Корпуса входят силы сопротивления (народное ополчение) «Басидж и силы специального назначения (ССН) «Кодс». Общая численность личного состава всех компонентов Корпуса оценивается в 480 тыс. человек. Западные эксперты полагают, что силы КСИР составляют от 25 до 40 процентов суммарной военной мощи Ирана.

КСИР был создан по инициативе лидера иранской революции Хомейни вскоре после падения в стране в 1979 г. шахского режима. Главными задачами Корпуса определены: защита существующего в ИРИ «исламского республиканского строя», решительная борьба с врагами исламской революции, отражение совместно с Армией иностранной агрессии, «распространение господства ислама в Иране в рамках действующей конституции, постоянное содействие осуществлению мусульманских идей в мире». Кроме того, на КСИР возложены задачи проведения спасательных операций в случае стихийных бедствий, «оказание помощи органам разведки и контрразведки», военной подготовки сил сопротивления «Басидж».

КСИР является важным и активно действующим инструментом в реализации внешнеполитических целей иранского руководства, укреплении влияния ИРИ в странах Ближнего Востока. Одна из основных внешних функций Корпуса – реализация концепции экспорта исламской революции. Корпус также принимает активное участие в осуществлении крупномасштабных государственных проектов по развитию экономики. В целом в современном Иране КСИР «является единственным в своём роде органом, обладающим широкими религиозными, политическими и военными полномочиями», а также мощной экономической базой.

Верховным главнокомандующим КСИР является верховный лидер ИРИ — А. Хаменеи. Главнокомандующий КСИР — дивизионный генерал М. А. Джаафари, который назначается и подчиняется непосредственно и только А. Хаменеи и входит в состав Высшего совета обороны ИРИ. Общее руководство КСИР осуществляет главнокомандующий через аппарат заместителей и Главное командование КСИР. В Корпус входят сухопутные войска, аэрокосмические силы (АКС), военно-морские силы, а также силы сопротивления «Басидж» и ССН «Кодс». За материально-техническое обеспечение отвечает главное командование тыла. Оперативное руководство силами КСИР возложено на Объединенный штаб, штабы видов ВС Корпуса и штабы территориальных командований. Территория ИРИ разбита на 16 оперативных зон КСИР, каждой из которых приданы два – три территориальных корпуса.

Что касается духовных (идеократических) дел, то они находятся в ведении постоянного представителя А. Хаменеи в Корпусе — ходжат-оль-ислам (один из высших титулов шиитского духовенства), который обязан «следить, чтобы все дела Корпуса и решения командования соответствовали нормам шариата и указаниям руководителя страны», то есть, по сути, он является генеральным комиссаром. Для обеспечения контроля над всеми структурами КСИР ходжат-оль-ислам имеет в каждой из них своих представителей из числа духовных лиц, выполняющих обязанности комиссаров.

Существует и особое Министерство КСИР, которое занимается административно-финансовой, хозяйственной и правовой деятельностью, поддерживает связь с правительством и меджлисом, строит различные объекты.

Сухопутные войска Корпуса составляют основу наземной группировки иранских вооруженных сил. В их боевой состав входят 30 дивизий (пехотных, механизированных, бронетанковых, химических войск, идеологической обработки), 26 отдельных бригад, 10 отдельных групп и 5 командований: транспортное, медицинское, тыла, боеприпасов и вооружения, учебное. На вооружении состоит свыше 1000 танков, примерно 3000 орудий полевой артиллерии, средства противотанковой и противовоздушной обороны, в том числе ПТУР и ПЗРК, около 1300 БМП и БТР.

В подчинении ракетного командования аэрокосмических сил КСИР (10 тыс. человек) находится важнейший компонент ударной мощи Ирана — стратегические ракетные силы. На их вооружении состоят различные типы баллистических ракет, в том числе баллистические ракеты средней дальности «Шехаб-3» (55 ПУ). ВВС АКС Корпуса имеют на вооружении более 50 боевых самолетов, свыше 200 самолетов вспомогательной авиации, а также ЗРК средней дальности «Квадрат» и ЗРК ближнего действия «Тор-М1».

Военно-морские силы КСИР (20 тыс. человек, включая 5 тыс. человек в бригаде морской пехоты). Корабельный состав представлен 10 десантными кораблями, 10 сверхмалыми подводными лодками, ракетными и патрульными катерами (всего до 300). Морская авиация располагает самолетами–амфибиями и вертолетами. Имеются подразделения береговых противокорабельных ракет. ВМС располагают большим числом морских мин. Основная группировка ВМС Корпуса размещена в районе Ормузского пролива.

Силы сопротивления «Басидж» имеют 90 тыс. человек в формированиях постоянного состава и 300 тыс. резервистов. «Басидж» выполняет функцию подготовки резерва, однако часто части и подразделения ССБ используют в качестве полицейских вооруженных формирований. В случае полномасштабной войны «Басидж» способен мобилизовать до 1 млн человек для охраны объектов тыла и других вспомогательных операций.

Силы специальных операций «Кодс» (25 тыс. человек) предназначены для разведывательно-диверсионных действий как в самом Иране, так и за его пределами. Организационно они состоят из командования, штаба, подразделений боевиков-смертников, подразделений специального назначения, сети зарубежных резидентур под прикрытием и нелегальных резидентур, учебных центров по подготовке и обучению боевиков-террористов в Иране и за его пределами. ССН «Кодс» составляют основу аппарата стратегической разведки КСИР. Для действий за пределами страны предназначено специальное формирование КСИР «Иерусалим» (до 12 тыс. бойцов из ливанских шиитов, афганцев, иранцев и др.).

В войсках КСИР проводится регулярная интенсивная боевая подготовка, в том числе крупномасштабные учения с участием соединений и частей различных видов войск, с боевыми стрельбами, практическими пусками ракет, испытаниями новых видов оружия. Особое внимание в ходе боевой учебы уделяется практической отработке ассиметричных действий на случай отражения возможного американского вторжения в Иран. В частности, отрабатываются тактика децентрализованных партизанских действий, отражения высадки морских десантов, высадки и последующих действий своих разведывательных и диверсионных групп на побережье противника.

Подготовка офицерских кадров для КСИР производится в университете «Имама Хусейна». Кроме того, каждый вид войск Корпуса имеет собственные военные училища для подготовки офицеров со средним и высшим образованием. Упор при отборе и обучении офицерских кадров делается, в первую очередь, на идеологическую подготовку, воспитание фанатичной преданности КСИР и идеалам исламской революции.

Формирования КСИР, прежде всего бойцы сил «Кодс» и «Басидж», военные советники принимают участие в боевых действиях в Сирии, воюя на стороне армии президента САР Б. Асада. Вместе с тем, «элитные иранские подразделения спецназа КСИР не особенно сильны в плане ведения общевойскового боя с применением артиллерии и авиации. Это, по большому счету, не их функция. Отсюда потери», причем большие. Подразделения КСИР, в том числе боевая авиация и бронетехника, а также военные советники принимают участие в войне против «Исламского государства» (запрещено в РФ) в Ираке, поддерживая местное шиитское ополчение. КСИР давно и активно работает с ливанской шиитской группировкой «Хизбалла» в Ливане и Сирии.

Для идеологической обработки и поддержания высокого боевого и морального духа личного состава Корпуса активно используются СМИ. В Иране существует несколько радио и телепрограмм для КСИР. Выпускается более десяти многотиражных газет и журналов, а также большое количество пропагандистских брошюр религиозно-политического содержания.

«КСИР доминирует во многих отраслях иранской экономики», как в обрабатывающих отраслях, так и в нефтегазовой промышленности. Считается, что «экономический блок содержит военную составляющую КСИР, таким образом, корпус кормит сам себя».

В заключение отметим, что для руководства Корпуса характерны крайне консервативные исламистские взгляды на внутреннюю и внешнюю политику страны. Отсюда и критика действий правительства президента ИРИ Х. Роухани, которое, как считают в КСИР, «находится под влиянием западных идей». Здесь сказывается и то, что после прихода к власти Роухани призвал руководство КСИР сократить экономическую активность, ограничившись несколькими национальными проектами.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

89 Re: Иран в Чт Май 18, 2017 12:51 am

Admin


Admin
Будь предсказание итогов иранских выборов игрой в казино – на ней разорились бы многие. Положение, в котором находится Рухани, непростое. Но независимо от исхода голосования, в 2017 году иранцы будут выбирать из оттенков только одного цвета – консервативного. В этом смысле не так уж и важно, кто победит. Курс страны все равно останется во многом неизменным
Выборы президента в Иране не бывают спокойными, надо быть готовым к любому повороту. Однако до последнего момента одно негласное правило все-таки существовало: избранный президент правит два срока. Полностью отбыть второй срок разрешили даже Ахмадинежаду, который под конец президентства пошел на немыслимое – попытался противостоять верховному лидеру, за которым последнее слово в решении всех ключевых вопросов
http://carnegie.ru/commentary/?fa=69977&mkt_tok=eyJpIjoiWkRaak1EaGtPRE5sTkRFMCIsInQiOiI5ZWREMWZESlhhdFFxbTNIREkwMnlHXC9QbmZQSXJmbkRtVHNRWVZRRG9HdWZWOEdoczFzdWtwbEtaR3RmOVZwYlwvSDV5MzkyUG45dCtNQW1iVTJ2blBTcXNVMHhTajBZRE1UVlwvZklsZlwvZFFEQ3VuTUVKbDFhNE5YTndVQVluazUifQ%3D%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

90 Re: Иран в Пт Май 19, 2017 11:09 am

Admin


Admin
Иранские СМИ, а вслед за ними и западные, и арабские обсуждают, какой президент Ирана более выгоден России. По одной версии, Москве выгоднее изоляция Ирана, чтобы быть единственным союзником Тегерана. Есть и другая позиция – в случае избрания консервативного Раиси Москву будет проще убедить перестать поддерживать иранцев и выступить против них единым фронтом с Саудовской Аравией, Израилем и США
Девятнадцатого мая в Иране состоятся выборы президента. Почему это важно? Ведь человек, который занимает эту должность, не является главой государства и не определяет политический курс. Все решения в Иране принимает верховный (и духовный) лидер. Уже 28 лет эту роль исполняет аятолла Али Хаменеи. Однако и он так или иначе ориентируется на выбор народа. Личность президента отражает настроения в иранском обществе, а это, соответственно, задает направление, по которому будет развиваться страна ближайшие четыре года.
http://carnegie.ru/commentary/?fa=69996&mkt_tok=eyJpIjoiWVdNMU1UTXpNemcxTnprNCIsInQiOiI1ZHdnRmZcL0xVUDlPaXlxV1RvMndUdkVQS0F1WWhMRUx1SGljVDlaQnB1MlBBaVhhXC9Hc1FLbVh0dzZjV1dNZlhLYjdEM0gzUlE0aGFQXC9rWHZCNnJPdFwvUkdnWUIwOGdrSzhjU21NVGtkOTdxWlVLblg4eDZRNkR5N1Z4M29mKzAifQ%3D%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

91 Re: Иран в Пн Июл 17, 2017 5:00 pm

Admin


Admin
О баллистических ракетах Ирана

Руководство Исламской Республики Ирана рассматривает ракетное оружие в качестве главной ударной силы национальных ВС и составной части иранской концепции устрашения региональных противников. Кроме того, ракеты считаются сдерживающим фактором в отношении намерений США и Израиля применить силу против Тегерана.

Совершенствование ракетных технологий является приоритетным направлением в деле развития вооруженных сил ИРИ. На сегодняшний день, несмотря на многочисленные трудности, иранцам удалось создать собственную научную и производственную базу ракетостроения, которая позволяет самостоятельно проводить НИОКР, испытывать и запускать в серию жидкостные и твердотопливные баллистические ракеты (БР) средней дальности (БРСД), оперативно-тактического (ОТР) и тактического (ТР) назначения. Отмечается, что в последние годы иранцы значительно нарастили темпы разработки, испытаний и производства различных образцов ракетного оружия. Все это позволяет говорить о том, что ракетное оружие ИРИ стало реальным фактором в расстановке сил на Ближнем и Среднем Востоке, «оказывает влияние на развитие мировых процессов в целом».

Характерной особенностью иранского ракетостроения является «копирование, клонирование, иногда — модернизация и подгонка» под собственные возможности и потребности северокорейских, пакистанских, российских, китайских и американских технологий и изделий, которые целиком или отдельными компонентами приобретаются как путем легальных закупок, так и на мировом «черном рынке». Используются и возможности разведки.

Иранская ракетная программа вызывает серьезную обеспокоенность у соседних стран, особенно аравийских монархий, а также у США, Израиля, «является яблоком раздора с Западом». В ответ в Тегеране заявляют, что национальная ракетная программа имеет исключительно оборонительный характер «и ни в какой степени» не рассчитана на создание носителей ядерного оружия, а поэтому не нарушает резолюцию Совбеза ООН 2231 и не связана с ядерным соглашением 2015г. Иранские руководители жестко подчеркивают, что страна продолжит реализацию ракетной программы, несмотря на санкции США, нацеленные на ее ограничения. При этом Иран заявляет, что его ракетная программа «не может наблюдаться иностранцами».

Баллистические ракеты средней дальности. Главным направлением развития иранского ракетостроения по праву считается реализация программ по созданию БРСД. Основной ракетой этого класса в ИРИ является жидкостная одноступенчатая ракета «Шехаб-3», разработанная с широким использованием конструкторских решений северокорейского изделия «Нодон». Выпуск этих ракет с дальностью пуска 1300 км был начат в 2003г. Модернизированный вариант ракеты «Шехаб-3М» при массе головной части (ГЧ) 750 кг имеет дальность пуска до 1600 км. Также существует твердотопливный вариант ракеты «Шеахаб-3D». Ракеты типа «Шехаб» могут запускаться как с мобильных, так и стационарных пусковых установок (ПУ). В 2015г. Иран провел испытания новой модификации «Шехаб-3М», получившей название «Имад», оснащенной управляемой ГЧ и имеющей повышенную точность стрельбы при дальности пуска 1700 км. Иранцы утверждают, что новая модификация является первой БРСД, которая позволяет осуществлять управление полетом головной части на конечном участке траектории.

Жидкостная БРСД «Гадир» имеет дальность пуска до 2000 км (по другой информации — 2500 км). При конструировании ее ГЧ были использованы китайские наработки в области создания маневрирующих блоков/планирующих головных частей, которые позволяют увеличить дальность поражения целей на 50%, и нивелируют возможности системы ПРО противника, поскольку способны маневрировать по высоте и курсу. Модификация «Гадир-Н» предназначена для пусков с мобильных грунтовых ПУ, а «Гадир-F» запускается из подземных укрепленных шахт.

БРСД типа «Седжиль» (первоначальное название «Ашура») имеет максимальную дальность стрельбы около 2000 км (по другой информации – 2500 км). Впервые была продемонстрирована в 2013г. В настоящее время иранские специалисты занимаются усовершенствованием данной ракеты, что, как считают зарубежные эксперты, может продлиться несколько лет.

По зарубежным оценкам, на вооружении ракетных бригад КСИР имеется порядка 120 БРСД различных типов и несколько десятков мобильных ПУ. Для пуска ракет в стране сооружены также подземные ракетные комплексы. Базы хранения ракет размещены в горных массивах на глубине 500 м ниже уровня земли, что гарантирует сохранность ракетного арсенала в случае авиационного и ракетного удара со стороны вероятных противников. Базы для хранения, обслуживания и несения дежурства тщательно замаскированы и защищаются эшелонированной объектовой ПВО.

Отметим, что иранские ракеты БРСД способны достигать цели на большей части ближневосточного пространства, а также на юго-востоке Европы.

Оперативно-тактические и тактические ракеты. Баллистические ракеты семейства «Фатех» в Иране относят к высокоточному оружию. В 2002г. на вооружение поступила ОТР «Фатех-110». Очередная ее модификация «Фатех-110А» имеет повышенную точность стрельбы, дальность пуска до 300 км, вес ГЧ – 450 кг. Ракета «Фатех-110-D1» поступила на вооружение в 2012г. Она имеет более высокую точность по сравнению с предыдущей моделью. Новая ОТР «Фатех-313» имеет радиус действия до 500 км. Предполагается, что улучшение ее характеристик достигнуто путем совершенствования аэродинамики, модернизации силовой установки и (или) снижения общей массы изделия за счет применения новых материалов. По имеющейся информации, разворачивается ее серийное производство. В 2016г. на вооружение была принята последняя модификация ракет семейства «Фатех», получившая название «Зульфикар». Она имеет максимальную дальность стрельбы до 700 км.

В период с 1994г по 2015г. были созданы и приняты на вооружение четыре модификации OTP семейства «Зелзал» («Зелзал-1, -2, -3» и «Зелзал-3В») с дальностью стрельбы от 150 до 300 км.

В начале 2000-х гг. Иран приступил к разработке новой OTP – «Кайам-1» с максимальной дальностью стрельбы около 800 км. Она создавалась на основе использования технических решений, полученных в ходе разработки и производства первых иранских OTP «Шехаб-1 и -2», прототипом которых являлись советские ОТР типа Р-17 «Скад»). Первое летное испытание этой ракеты было проведено в 2010г., а принятие на вооружение состоялось (по заявлению МО Ирана) в 2013г. Считается, что при ее создании использовались стелс-технологии, а время подготовки к старту значительно сокращено.

Сообщается, что в Иране разрабатывается противокорабельная баллистическая ракета «Халидж Фарс» с дальностью пуска до 300 км и скоростью полета, равной тройной скорости звука. По оценкам экспертов, иранские конструкторы не располагают современными технологиями создания противокорабельных ракет, что затрудняет процесс разработки, делает его более длительным.

В 2017г. Иран испытал ОТР «Ормуз-2» с дальностью пуска 250 км.

К тактическим ракетам относятся изделия типа «Назеат», «Назеат-Н» и «Назеат-10-Н» с максимальной дальностью стрельбы от 100 до 150 км (разработаны на основе советской ТР «Луна-М»); китайская WS-1 и иранские «Фаджр-5» с максимальной дальностью стрельбы 70–85 км; «Тондар» (иранский вариант китайской ТР CSS-Cool с дальностью полета до 150 км. При этом ракета типа «Тондар» имеет достаточно высокую точность стрельбы (круговое вероятное отклонение (КВО) составляет 150 м).

По американским оценкам, Иран располагает порядка 100 мобильными ПУ ОТР и ТР, а общее число ракет составляет примерно 500 единиц.

Иран постоянно совершенствует свой ракетный арсенал. Увеличивается дальность пуска ракет, улучшаются их эксплуатационные характеристики. Вместе с тем, у большей части изделий точность все еще остается невысокой, что позволяет их использовать главным образом по крупным, площадным целям. В этой связи иранские конструкторы уделяют повышенное внимание проблеме повышения точности стрельбы БР как путем дальнейшего совершенствования систем управления, так и путем разработки управляемых ГЧ с коррекцией на конечном участке траектории.

В Иране регулярно проводятся испытательные и учебные пуски ракет различных типов. Реальным боевым испытанием ракетного оружия ИРИ стали пуски шести баллистических ракет двух типов (предположительно «Шехаб-3» и «Зульфикар») в ночь на 18 июня с. г. по целям террористической группировки «Исламское государство» (запрещено в РФ) в районе сирийского города Дейр-эз-Зор. В Тегеране объявили, что все ракеты успешно поразили намеченные цели – командные пункты и склады противника. В Израиле же по этому поводу выразили сомнение.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 4 из 4]

На страницу : Предыдущий  1, 2, 3, 4

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения