thematical forum

forum dedicated political and social problems


Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

Большой Ближний Восток

На страницу : Предыдущий  1, 2, 3, ... 11, 12, 13  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 2 из 13]

26 Re: Большой Ближний Восток в Вт Май 22, 2012 4:23 pm

Admin


Admin
О военных возможностях ливанской «Хизбаллы»

В своем последнем выступления 12 мая лидер ливанской шиитской исламистской группировки «Хизбалла» Х. Насрулла заявил, что ее боевые формирования располагают вооружением, способным поразить цели на всей территории Израиля. Ранее военные руководители «Хизбаллы» утверждали, что составлен список целей на территории Израиля, которые будут подвергнуты первоочередному удару в случае вооруженного конфликта. В частности, речь идет об объектах в Иерусалиме, Тель-Авиве и Хайфе.

Насколько высказывания шиитского лидера и его командиров соответствуют реальному положению дел? Руководство «Хизбаллы» не раскрывает конкретные данные о численности и вооружении своих военных сил. Поэтому в предлагаемом кратком обзоре использована информация из западных и израильских источников. Здесь же отметим, что, по мнению западных экспертов, «Хизбалла» «никогда не смогла бы стать важной силой в Ливане и регионе без иранской и сирийской помощи оружием, обучением боевиков и финансированием».

Командование Армии обороны Израиля (АОИ, ЦАХАЛ) считает, что за время, прошедшее после окончания Второй ливанской войны 2006 г., военные возможности «Хизбаллы» «значительно выросли». Группировка имеет на вооружении 40-42 тыс. ракет и реактивных снарядов (РС) различных типов (в 2006 г. – 15 тыс.). Численность боевых формирований исламистов достигает 30 тыс. человек (15 тыс. в 2006 г.), из которых 20 тыс. размещены на юге Ливана вблизи границы с Израилем (в 2006 г. – 15 тыс.).

После войны 2006 г. «Хизбалла» создала в Южном Ливане новую разветвленную сеть инженерных и фортификационных сооружений: до 160 опорных пунктов, около 550 бункеров, 300 наблюдательных пунктов, при-мерно 100 складов для хранения оружия и боеприпасов, командные пункты, площадки для пуска ракет, сеть поземных галерей и тоннелей. Исламисты ведут строительство оборонительных сооружений, от г. Рашайя эль-Вади, расположенного на западных склонах горы Хермон, на север, к Айта эль-Фухар, в долине Бекаа. Длина оборонительной стены, которая призвана стать препятствием на пути танковых колонн ЦАХАЛа, составит примерно 22 км. Основная масса объектов хорошо замаскирована. Большинство из них расположено в южноливанских деревнях, причем многие из них построены в непосредственной близости от больниц, домов гражданских лиц и школ. Значительная часть складов с оружием расположена к югу от реки Литани, т. е. в зоне, где, согласно резолюции Совета Безопасности ООН № 1701 (2006 г.), запрещено вообще иметь какие бы то ни было вооружения. Чтобы затруднить силам ООН обнаружение оружия, боевики создали сеть небольших тайников в мечетях, школах, магазинах и пожарных частях. Израильские источники также сообщают, что боевики заложили под землей мощные взрывные устройства, часть из которых весит более 500 кг. В основном эти закладки сделаны на подступах к деревням и вдоль дорог. В последние несколько месяцев «Хизбалла» сооружает новые базы и позиции вдоль границы с Сирией. Большую помощь в создании военно-инженерных объектов оказал своим ливанским союзникам Иран. Что касается лагерей подготовки боевиков, то они находятся на севере Ливана в долине Бекаа. После 2006 г. «Хизбалла» обновила систему управления и связи своих вооруженных формирований. Так, для предотвращения утечек информации была создана телекоммуникационную сеть, полностью спрятанная под землей. В дополнение к этому, боевики создали оптико-волоконную систему связи.

Основу боевой мощи «Хизбаллы», ее ударную силу составляет ракетной оружие класса «земля-земля». По разведывательным оценкам АОИ, в случае нового военного конфликта боевики смогут ежесуточно запускать в сторону Израиля от 500 до 800 ракет и реактивных снарядов.

Наиболее мощными, из состоящих на вооружении «Хизбаллы», считаются иранские баллистические ракеты «Фатах-А110» и ее сирийский клон М600. Последняя имеет дальность пуска 250 км и массу боевой части 500 кг. Наличие твердотопливного двигателя значительно упрощает процедуру подготовки к пуску. Круговое вероятное отклонение ракеты от цели составляет 100 м. Развернутые на территории Ливана, «Фатх-А110» и М600 смогут поражать цели не только на севере, но и в центральной части Израиля. Приказ на использование этого оружия отдает только высшее руководство исламистов. Израильтяне считают, что несколько сотен имеющихся у исламистов М600, «заскладированных в частных жилых домах, их размеры, дальность и мобильность представляют большую опасность» для еврейского государства. Отметим, что израильская система ПРО «Волшебный жезл», предназначенная для перехвата ракет с радиусом от 70 до 250 км находится на продвинутой стадии разработки. Ее планируется принять на вооружение в ближайшие годы. Ракеты меньшей дальности призвана уничтожать система ПРО «Же-лезный купол», а большей – «Эрроу-2». Обе эти системы уже состоят на вооружении АОИ. Причем «Железный купол» на практике хорошо зарекомендовал себя при отражении ракетных атак палестинских боевиков из сектора Газа, хотя стоимость этого комплекса очень высока.

Исламисты имеют и другие типы иранских и сирийских ракет с даль-ностью пуска от 43 до 200 км. В частности, это ракеты типа «Фаджер» с дальностью пуска до 100 км, «Иран-130» (90–110 км), «Шахин» (150 км). Также в распоряжении «Хизбаллы» имеется оперативно-тактический ракетный комплекс «Зельзал-2» иранского производства. Дальность пуска его ракеты достигает 200 км. В то же время большая часть ракетного арсенала исламистов представлена реактивными снарядами. В основном это 122-мм РС типа «Град» (дальность стрельбы до 21 км) и 107-мм РС (8,5 км).

В СМИ сообщалось о передаче сирийцами «Хизбалле» ракетных комплексов «Scud-D» с дальностью пуска до 700 км и (или) Р-17 (до 300 км). В то же время западные военные эксперты скептически относятся к наличию на территории Ливана этих ракетных систем, так как их переброска через сирийско-ливанскую границу не была отмечена. Скорее всего, речь идет об обучении в Сирии персонала «Хизбаллы» использованию этого оружия.

До недавнего времени значительная часть ракетного арсенала «Хизбаллы», главным образом баллистические ракеты, находилась на хранении на территории Сирии для того, чтобы сохранить его от превентивного удара или удара, который Израиль мог бы нанести в самом начале гипотетического конфликта, не дав исламистам это оружие применить. Однако после начала в соседней стране массовых антиправительственных выступлений и вооруженного противоборства между сторонниками и противниками президента САР Б. Асада руководство «Хизбаллы», опасаясь потери своего оружия, приняло решение о начале его переброски в Ливан.

На вооружении боевиков «Хизбаллы» имеется большое количество различных противотанковых средств, в т. ч. современных ПТРК иранского, советского (российского) и американского производства, включая такие эффективные ракетные комплексы как «Метис-М» и «Корнет-Э». Также на вооружении боевиков имеется значительное количество РПГ-7, РПГ-18, РПГ-29 и небольшое число 106-мм безоткатных орудий. Средства ПВО боевиков – это в основном ПЗРК типа «Стрела» и «Игла». Сообщения СМИ о передаче сирийцами «Хизбалле» ЗРК «Оса» пока не подтвердились. Отметим, что противовоздушная оборона исламистов является их «слабым звеном», т. к. имеет ограниченные возможности по поражению израильских средств воздушного нападения. В распоряжении «Хизбаллы» имеются беспилотные летательные аппараты иранского производства. В основном они предназначены для ведения воздушной разведки, но часть БПЛА оснащена взрывными устройствами. Подразделения боевиков располагают современными средствами связи, в т. ч. имеющими хорошую помехозащищенность, средствами радиоэлектронного противодействия и разведки.

Вооруженные формирования «Хизбаллы» готовятся к ведению сдер-живающих действий против ВС Израиля на территории Южного Ливана с использованием тактики, сочетающей элементы действий мелких регуляр-ных подразделений и партизанских форм борьбы. Они способны быстро реагировать на изменения боевой обстановки, подготовлены к самостоятельным действиям в отрыве от основных сил и без постоянной связи с вышестоящим командованием. Основной задачей ракетчиков «Хизбаллы» является ведение «беспорядочных», изнуряющих обстрелов военных и гражданских объектов на территории Израиля. Личный состав формирований исламистов отличается высоким уровнем морально-психологического состояния, мотивирован на жесткое противостояние Израилю, дисциплинирован. Очень существенным является и то, что боевики при необходимости могут пользоваться поддержкой значительной части местного населения.

Таким образом, на сегодняшний день вооруженные формирования ливанской «Хизбаллы» представляют собой реальную боевую силу, способную в случае возникновения нового вооруженного конфликта оказать серьезное сопротивление израильской армии.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

27 Re: Большой Ближний Восток в Ср Июн 06, 2012 5:01 pm

Admin


Admin
О короле Марокко Мухаммеде VI

Мухаммед VI бен аль Хасан, родился 21 августа 1963 г. в столице Марокко Рабате. Мухаммед - старший сын короля Хасана II – вступил на трон в июле 1999 г., став 23-м королем в династии Алауитов, которые правят Марокко с 1666 г. Предки Алауитов пришли из Хиджаза и считают себя потомками пророка Мухаммеда по линии его дочери Фатимы.

С детства отец готовил наследного принца к государственной деятельности, помогал осваивать технологию власти, создавал ему политический авторитет. В 1981 г., завершив среднее образование, Мухаммед получил диплом бакалавра. Затем учился в Рабатском университете им. Мухаммеда V (деда нынешнего монарха) на факультете юридических, экономических и социальных наук по специальности юриспруденция. Позднее продолжил образование во Франции, где в 1993 г. защитил диссертацию на тему сотрудничества Евросоюза со странами Магриба. В 1985 г. был назначен координатором бюро и служб генерального штаба марокканских ВС. В 1994 г. ему присваивается воинское звание дивизионный генерал. В 1998 г. по указанию Хасана II наследному принцу был создан личный кабинет и секретариат. Мухаммед неоднократно представлял Марокко на важных международных встречах. Он свободно владеет французским, английским и испанским языками. Мухаммед, по мнению знающих его людей, весьма осторожный человек. В целом ко времени вступления на престол Мухаммед получил немалый опыт ведения как внутригосударственных, так и международных дел. Незадолго до своей смерти Хасан II так охарактеризовал престолонаследника: «Он - это не я. Поэтому не следует ждать от него повторения меня. Достаточно того, что я сумел привить ему два качества... быть патриотом своей родины до полного самопожертвования и оставаться мужественным при любых жизненных обстоятельствах, какими бы трудными они ни оказались».

От отца Мухаммеду VI досталось немало нерешенных проблем. Прежде всего, это неурегулированный конфликт в Западной Сахаре и начатое Хасаном II реформирование политической системы страны и, конечно же, сложное положение в экономике и проблема соблюдения прав человека.

Свое правление новый монарх начал с шагов по частичной либерализации политического режима в Марокко. Был продолжен начатый при Хасане II «осторожный модернизационный процесс». Одними из первых актов Мухаммеда VI стала амнистия политзаключённым и увольнение главы МВД Д. Басри, символизировавшего репрессии и власть спецслужб при предыдущем короле. Сами спецслужбы были реорганизованы. Крупные амнистии была объявлены монархом также 2003 и в 2005 гг. В 2007 г. король назначил главой Консультативного совета по правам человека бывшего политзаключенного А. Херзенни. Ему была поручена программа по информированию населения по данной теме и о реабилитации жертв политических репрессий, но без упоминания имени Хасана II. Многие видные оппозиционеры вернулись на родину. Умеренные исламистские силы получили возможность участвовать в политическом процессе. В то же время против исламистских радикалов, пытавшихся дестабилизировать обстановку в стране, власти принимали жесткие меры. Предпринимались шаги по либерализации экономической деятельности, что привлекло в страну иностранных инвесторов. В 2005 г. Мухаммед VI объявил о программе развития человеческого потенциала в Марокко, в первую очередь в виде борьбы с бедностью. Программа затронула около 5 млн марокканцев и позволила создать 40 000 новых рабочих мест. Учитывая достигнутые успехи, решено продлить ее до 2015 г.

В начале 2000-х гг. в условиях активизации деятельности экстремистских и террористических группировок в Марокко была развернута широкая антитеррористическая кампания, против террористов проводились спецоперации, большое число их было арестовано.

По оценке западных экспертов, к 2011 г. страна существенно продвинулась к значительно более мягкой форме авторитаризма по сравнению с режимом Хасана II. Гражданские права многих групп населения, особенно женщин, были расширены, улучшилась ситуация в области соблюдения прав человека и свободы прессы. В Марокко было создано достаточно сильное по сравнению с соседями гражданское общество. Страна добилась заметных успехов в социально-экономическом развитии. Однако многие проблемы оставались нерешенными. Прежде всего, это повсеместная коррупция, бедность, безработица. Недостаточно полно проводились реформы в сфере прав человека.

«Арабская весна» затронула Марокко в меньшей степени, чем Тунис, Египет, Ливию, Йемен и Сирию. Выступления оппозиции носили хотя и массовый, но в целом мирный характер. Политические требования участников акций протеста сводились не к свержению монархии, а к ограничению полномочий короля. Также демонстранты выступали против социальной несправедливости. На развитие ситуации в Марокко сказалось то, что для подавляющей массы населения король, в отличие от арабских «президентов-долгожителей», является легитимным правителем. Сыграло свою роль и то, что Мухаммед VI унаследовал инстинкт политического выживания своего отца Хасана II и смог успешно сориентироваться в характере протестного движения в стране.

В марте 2011 г. монарх, стараясь действовать на опережение, объявил о намерении провести в Марокко кардинальную конституционную реформу, основные положения которой были объявлены им 17 июня. В частности, речь шла о расширении полномочий парламента и премьер-министра, гарантировании независимости судебной системы, основных прав и свобод граждан. Берберский язык получил статус официального наряду с арабским. Также в новую конституцию страны включили положения по расширению прав местного самоуправления, социальным вопросам и борьбе с коррупцией. Вместе с тем король оставил под своим полным контролем основные рычаги власти - безопасность, военную и религиозную сферы. Демократическая оппозиция расценила конституционную реформу как поверхностную.

По сравнению с предыдущими марокканскими конституциями, у нового основного закона то преимущество, что формально его поддержал народ. Так, по официальным данным, 1 июля 2011 г. в ходе референдума 98 процентов его участников поддержали новый основной закон страны.

На состоявшихся 25 ноября 2011 г. парламентских выборах победу одержала умеренная исламистская Партия справедливости и развития (ПСР), которая набрала 27 процентов голосов и заняла 107 из 395 мест в Палате представителей. В январе король назначил новый состав правительства страны во главе с генеральным секретарем ПСР А. Бенкираном. Для короля назначение А. Бенкирана было во многом вынужденным шагом, поскольку согласно новой конституции, возглавлять кабинет министров должен представитель партии, победившей на парламентских выборах.

Мохаммед VI рассматривает вооруженные силы в качестве важного инструмента осуществления внешней и внутренней политики. Король является верховным главнокомандующим ВС. Практически ни одно военное решение не принимается без предварительного личного ознакомления и последующего утверждения монархом. В отличие от Хасана II, в окружении его сына появилось много высших армейских офицеров, но в целом вооруженные силы не играют заметной роли в политической жизни Марокко, сохраняя при этом верность монархическому режиму.

В сфере внешней политики Мухаммед VI продолжил курс Хасана II, направленный на укрепление позиций страны в мире и регионе. Сегодня Марокко является одним из авторитетных государств Арабского Востока и Африки. Рабат принимает деятельное участие в решении многих проблем Африки, арабского и исламского мира. Позиция Марокко по основным международным вопросам является достаточно взвешенной. Внешнеполитический курс страны в целом характеризуется многовекторностью. Но при этом в вопросах внешней политики и обеспечения национальной безопасности приоритет отдается развитию политических, экономических и военных связей с государствами Запада, в первую очередь, Францией и США. Мухаммед VI придерживается жесткой позиции по Западной Сахары, рассматривает эту территорию неотъемлемой частью Марокко и считает абсолютно неприемлемым любой другой вариант урегулирования проблемы. Рабат поддержал действия западной коалиции по свержению режима М. Каддафи в Ливии и санкции, введенные ЛАГ в отношении официального Дамаска. Марокканский монарх является сторонником нормализации отношений с соседним Алжиром. В последнее время здесь отмечаются некоторые позитивные подвижки. При Мухаммеде VI дальнейшее развитие получили отношения Марокко с Россией. В 2002 г. состоялся официальный визит короля в нашу страну, а в 2006 г. - ответный визит президента России В. Путина в Марокко.

Согласно журналу Forbes, личное состояние Мухаммеда VI оценивается почти в 2 млрд евро. В качестве предпринимателя король создает примерно 6% марокканского ВВП.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

28 Re: Большой Ближний Восток в Пн Июн 18, 2012 3:41 am

Admin


Admin
О территориальном споре между Ираном и ОАЭ

Среди конфликтов и территориально-пограничных споров между государствами зоны Персидского залива одним из наиболее острых и продолжительных остается спор между ОАЭ и Ираном о принадлежности трех небольших островов в восточной части Персидского залива недалеко от Ормузского пролива. Речь идет об островах Абу-Муса (площадь около 7 кв. км), Большой Томб (6 кв. км) и Малый Томб (1 кв. км). Значимость этих островов заключается в том, что владение ими позволяет лучше контролировать выход из Персидского залива в Аравийское море. В этой связи в Тегеране считают их своей «стратегической территорией», подчеркивают, что «притязания Ирана на три острова основываются не только на его исторических правах, но и на стратегической необходимости, с тем чтобы государство не испытывало постоянную угрозу. Географическое расположение островов в случае захвата их противником может помочь ему в проведении экономической блокады Ирана, ибо именно через Ормузский пролив перевозится на мировые рынки большая часть иранской нефти и других экспортных товаров, рав-но как и большая часть импорта в страну. Следовательно, эта «артерия жизни» должна быть сохранена нами, во что бы то ни стало».

Вопрос о территориальной принадлежности трех островов осложнен тем, что они расположены примерно на равном расстоянии и от побережья Ирана, и от берегов ОАЭ. К тому же вопрос о морских границах и разграничении прибрежных территорий государств зоны Залива все еще не имеет необходимой законодательной базы, что затрудняет урегулирование имеющихся территориально-пограничных споров.

Абу-Муса, Большой и Малый Томб издревле посещались и периодически заселялись как арабами, так и персами. В середине XX в. они были заселены арабами, выходцами из эмиратов Шарджа и Рас-эль-Хайма, вошедших позже в состав ОАЭ, а также Омана. Прибрежные шельфы островов богаты нефтью. После ухода англичан из зоны Персидского Залива в конце 1971 г., Иран предпринял решительные шаги по установлению контроля над спорными островами. Первоначально Тегеран заключил с эмиратом Шарджа соглашение о передаче Абу-Муса под иранский суверенитет, но с сохранением местной администрации. В то же время Ирану не удалось достичь аналогичного соглашения с эмиратом Рас-аль-Хайма в отношении Большого и Малого Томба, после чего иранские войска оккупировали оба острова, что вызвало резкие протесты в арабском мире. В Шардже был убит эмир Х. бен Мухаммед, подписавший соглашение с Ираном по острову Абу-Муса. Ставшие в декабре 1971 г. независимым государством, Объединенные Арабские Эмираты почти год отказывались установить дипломатические отношения с Ираном. Что касается Совета Безопасности ООН, то, рассмотрев в декабре 1971 г. вопрос о захвате Ираном островов в Заливе, он ограничился рекомендацией урегулировать проблему мирным путем, что было воспринято Тегераном как победа иранской дипломатии.

В 1992 г. Иран установил полный контроль над Абу-Муса, став фактически единовластным хозяином всех трех островов. В настоящее время они стали составной частью оборонительной системы ИРИ в Персидском заливе и Ормузском проливе. Здесь расположены иранские гарнизоны, военно-морская база, береговые батареи противокорабельных ракет, размещены ЗРК, а на Абу-Муса построен аэродром.

Превращение трех островов в иранские военные базы представляет, по мнению эмиратского руководства, реальную опасность как для страны, так и для судоходства в Персидском заливе. Во многом именно поэтому ОАЭ видят в лице Ирана своего главного потенциального противника, ищут и находят защиту у США и других ведущих стран Запада.

В настоящее время спор относительно островов занимает центральное место в ирано-эмиратских отношениях, накладывает отпечаток на весь комплекс двусторонних связей, является главным препятствием на пути развития политического диалога между Тегераном и Абу-Даби. Официальная точка зрения Объединенных Арабских Эмиратов состоит в том, что Большой и Малый Томб исторически принадлежат эмирату Рас-аль-Хайма, а Абу Муса – эмирату Шарджа. ОАЭ настаивают на признании своего суверенитета над островами и предлагают передать решение этой проблемы в Международный суд. Данную позицию Абу-Даби поддерживают остальные страны-члены ССАГПЗ. Свою поддержку ОАЭ в споре с Ираном выражает Лига арабских государств. Иран же обвиняет Великобританию в том, что она в ХIХ в. отторгла у него три острова, передав их эмиратам Договорного Омана, вошедшим затем в состав ОАЭ. В Тегеране полны решимости сохранить за собой эти территории. Бывший президент ИРИ Хашеми-Рафсанджани заявил в 1994 г.: «Иранские острова ОАЭ смогут заполучить, лишь переплыв через море крови».

Правительство ОАЭ регулярно выступает с требованиями к Ирану прекратить оккупацию трех островов, ликвидировать возведенные на них военные объекты и решить проблему мирным путем на основе международного права. В рамках ССАГПЗ был сформирован министерский комитет для выработки механизма ведения переговоров с Ираном по урегулированию территориального спора с ОАЭ. В него вошли представители Саудовской Аравии, Катара, Омана и генсек Совета Сотрудничества. Руководство ИРИ отказывается сотрудничать с этим комитетом, но в 2008 г. ИРИ и ОАЭ подписали соглашение о создании совместной комиссии для решения территориального спора. Иран, категорически исключая возможность возврата Эмиратам Абу-Мусы, Большого и Малого Томба, заявляет о готовности урегулировать про-блему мирным путем, но без обращения в Международный суд, начав дву-сторонние переговоры с ОАЭ без предварительных условий. Проблема трех спорных островов оказалась привязанной к вопросу о путях нормализации отношений между Ираном и ССАГПЗ. Причем в ряде случаев руководство Эмиратов было вынуждено «одергивать» своих аравийских партнеров, чтобы они не форсировали налаживание связей с ИРИ без увязывания с решением островного вопроса.

Что примечательно – наличие территориальной проблемы практически не затрагивает торгово-экономические аспекты отношений между ИРИ и ОАЭ, которые развиваются достаточно динамично, в первую очередь с эмиратом Дубай. Иран остается крупнейшим торговым партнером ОАЭ (25 проц эмиратского внешнеторгового оборота). Большую часть товарооборота составляет реэкспорт из ОАЭ в ИРИ западноевропейских, японских, южнокорейских, китайских и американских товаров – от готовых изделий до промышленного оборудования. Иранский капитал активно закрепляется в ОАЭ в торговле, транспорте и сфере услуг.

12 апреля с. г. президент Ирана М. Ахмадинежад посетил остров Абу-Муса, а 31 мая главкомом Корпуса страже исламской революции ИРИ генерал М. А. Джафари и командующий ВМС КСИР адмирал А. Фадави посетили острова Абу-Муса, Малый и Большой Томб. Эти визиты привели к очередной вспышке напряженности в ирано-эмиратских отношениях, вызвали резкий протест со стороны союзников ОАЭ по ССАГПЗ. Эмираты отозвали своего посла из Тегерана для консультаций и направили Ирану ноту протеста. В Абу-Даби поступок иранского президента назвали «вопиющим нарушением суверенитета ОАЭ над их территорией» и «помехой усилиям по поиску мирного разрешения конфликта вокруг иранской оккупации трех островов». Министры иностранных дел стран-членов ССАГПЗ провели экстренное заседание, на котором визит М. Ахмадинежада был расценен как провокационный, а остров Абу-Муса вновь назван «неотделимой частью ОАЭ».

Иранский МИД в ответ заявил, что посещение президентом одного из регионов его страны является «внутренним иранским делом», а Тегеран по-прежнему хочет развивать с Абу-Даби двусторонние отношения, преодолев «возможное недопонимание». Но затем Иран ужесточил свою риторику: глава МИД ИРИ А. А. Салехи заявил, что дела могут принять «очень сложный оборот», если арабские монархии не сбавят тон. «Мы надеемся, что противная сторона будет действовать с терпением, последовательностью, проницательностью и осторожностью касательного того недопонимания, которое может возникнуть, или дела могут принять очень сложный оборот», подчеркнул А. А. Салехи.

Следует подчеркнуть, что нынешнее состояние проблемы трех спор-ных островов в Персидском заливе Иран вполне устраивает. ИРИ полностью контролируют острова, уклоняется от переговорного процесса, но при этом поддерживает масштабные торгово-экономические связи с ОАЭ, использует широкие технологические и инвестиционные возможности, предоставляемые эмиратской стороной.

Таким образом, спор между Ираном и ОАЭ по вопросу о принадлежности трех островов не имеет перспективы быстрого решения, и еще в течение длительного периода времени будет негативно сказываться как на иранско-эмиратских отношениях, так и на общей ситуации в зоне Персидского залива.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

29 Re: Большой Ближний Восток в Чт Июн 21, 2012 5:58 pm

Admin


Admin
О военно-технических связях Алжира с зарубежными странами

Алжирское руководство, отчетливо осознавая отставание националь-ных вооруженных сил от уровня современных требований, особенно в военно-технической области и качестве управления войсками, прилагает значительные усилия по наращиванию военного потенциала АНДР, созданию мощной, боеспособной и технически хорошо оснащенной армии. С середины 2000-х гг. Алжир предпринял масштабные шаги по замене и модернизации устаревшей боевой техники, поступившей на вооружение Национальной народной армии (ННА) в 1970-1980-е гг. В первую очередь, речь идет об авиационной и бронетанковой технике, корабельном составе ВМС. Больше внимания стало уделяться силам ПВО и средствам управления войсками. При этом отсутствие в стране необходимой научно-технической базы и развитой военной промышленности ставит Алжир на длительную перспективу в зависимость от поставок иностранных вооружений и военной техники (В и ВТ), обусловливает интенсивное развитие военно-технических связей с зарубежными странами.

В последние годы происходит резкий рост алжирского военного им-порта. В 2007-2011 гг. его стоимость составила 4,524 млрд долларов (в 2003-2006 гг. – около 1,54 млрд долларов). Портфель новых военных заказов в 2007-2010 гг. достиг 7,582 млрд долларов. Страна уверенно занимает первое место в Арабском Магрибе по военным закупкам за рубежом.

Учитывая, что до настоящего времени большая часть вооружения алжирской армии представлена советскими (российскими) образцами, наша страна продолжает занимать ведущие позиции на военном рынке АНДР, и имеет здесь неплохие перспективы на будущее. В России в 2003-2010 гг. было закуплено продукции военного назначения примерно на 4,704 млрд долларов (76.7% рынка), в том числе в 2007-2010 гг. – на 3,6 млрд долларов. Сформированный портфель алжирских заказов в РФ в 2003-2010 гг. составил 6,12 млрд долларов (80,88% рынка).

Крупнейший пакет соглашений на поставку различных видов вооружений (около 7,5 млрд долларов) Алжир и Россия подписали в 2006 г. Большая часть поставок по этим соглашениям уже выполнена или находится на завершающей стадии выполнения. Так, алжирские ВВС получили 28 многофункциональных истребителей Су-30МКА и 16 учебно-боевых самолетов Як-130 (Алжир стал первым зарубежным заказчиком самолетов этого типа). На вооружение сухопутных войск поступили 185 танков Т-90С. Кроме того, с российской помощью на алжирских предприятиях были модернизированы 250 танков Т-72С и более 200 БМП-2, которые оснастили ПТУР «Корнет-Э». Силы ПВО получили один дивизион ЗРС С-300ПМУ-2. На российских верфях для ВМС АНДР были построены две подводные лодки пр. 636 и отремонтированы с частичной модернизацией четыре корвета пр. 1159Т и пр. 1234Э. Ко всем переданным видам вооружения Россия поставила боеприпасы, осуществила подготовку личного состава.

В 2010 г. с Россией были подписаны контракты на поставку Алжиру новой партии из 16 многоцелевых истребителей Су-30МКА и 38 зенитных ракетно-пушечных комплексов (ЗРПК) «Панцирь-1С» (ранее речь шла о закупке ЗРПК «Тунгуска), а в 2011 г. – контракт на поставку еще 120 танков Т-90С. Кроме того, поставленные ранее ВВС ННА истребители Су-30 будут модернизированы. Ожидается передача второго дивизиона ЗРС С-30ПМУ-2. Алжирская сторона поставила перед Россией вопрос о передаче технологий, а также о создании совместных предприятий по производству хотя бы запчастей для ранее поставленной техники. Для проработки этих вопросов «создана рабочая группа под эгидой Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству».

В перспективе возможны поставки Алжиру российских боевых вертолетов Ми-28 и Ка-52, ЗРК типа «Бук», корветов типа «Тигр» (пр. 20382). Изучается вопрос о приобретении истребителей МиГ-35 и Су-35.

В настоящее время руководство Алжира в сфере ВТС придерживается курса на диверсификацию источников приобретения В и ВТ, главным образом, за счет европейских стран. Так, расширяются связи с Германией, Италией и Великобританией. Сложности имеются в развитии ВТС с Францией, что связано с поставками этой страной вооружений для соседнего Марокко. Кроме того, в настоящее время АНДР поддерживает военные связи с Китаем, Украиной, Чехией, Словакией, Германией, Испанией, Бразилией и некоторыми другими странами.

Италия в период с 2003 г. по 2010 г. была вторым после России экспортером военной продукции в Алжир, поставив в эту страну В и ВТ на сумму 760 млн долларов (12,4% рынка). Третью позицию в указанный период занимала Великобритания: 330 млн долларов (5,4% рынка). Эти две страны также заняли второе и третье места в алжирском портфеле военных заказов в 2003-2010 гг.: Италия – 760 млн долларов (5,4% рынка); Великобритания 280 млн долларов (3,7% рынка). В 2010 г. Алжир заказал в Италии 30 многоцелевых вертолетов. По контракту, подписанному в 2011 г., Италия построит для ВМС АНДР десантный вертолетный корабль-док, который должен вступить в строй в 2015 г. В Италии проходят подготовку офицеры алжирского спецназа и разведки. Между двумя странами налажен обмен информацией о деятельности экстремистских организаций. Британская компания «Агуста/Уэстленд» в 2009 г. заключила контракт на поставку силовым структурам АНДР около 100 вертолетов различных типов. Стоимость сделки оценивается примерно в 5 млрд долларов. Часть этих машин планируется собирать на создаваемом в Алжире совместном предприятии.

В последнее время все активнее развиваются военно-технические связи Алжира с Германией. В 2011 г. две страны подписали соглашение сроком на 10 лет, предусматривающее поставки немецкого вооружения, военной техники, оборудования и снаряжения, а также создание различных военных объектов на сумму до 10 млрд евро. В 2012 г. с немецкой фирмой «Тиссен-Крупп» заключен контракт на сумму 2,7 млрд евро на постройку двух фрегатов типа МЕКО А-200 с опционом на постройку еще двух кораблей. Алжирским ВМС также будет оказано содействие в подготовке экипажей фрегатов и создании инфраструктуры для их обслуживания и ремонта. В ФРГ закуплены 54 многоцелевые бронемашины «Фукс-2» и их поставка будет продолжена. Планируется наладить сборку этих машин в Алжире.

С Китаем подписан контракт на постройку трех корветов. Также КНР оказывает помощь АНДР в создании объектов военной промышленности. Сотрудничество в этой сфере налажено с Францией и Украиной. На французских верфях для ВМС АНДР был построен 21 патрульный катер FPB-98. С Францией проводятся совместные учения ВМС. У европейского концерна EDAC намечено приобрести партию военно-транспортных самолетов С-295. Также за рубежом предполагается приобрести новые партии БПЛА, транспортных и боевых вертолетов, две подводные лодки и два тральщика.

Активизируются военные связи с США. Алжирские военнослужащие направляются на учебу в Америку. Между флотами двух государств действует программа «обменов и сотрудничества». Алжир рассчитывает на американскую помощь в деле реорганизации ННА в полностью профессиональную армию. США поставили АНДР для борьбы с бандформированиями исламистов приборы ночного видения и снимки с ИСЗ. Африканское командование ВС США участвует в составлении программ подготовки военнослужащих ННА для ведения борьбы с террористическими группировками. Стороны обмениваются информацией о деятельности террористических организаций. Алжир является постоянным участником антитеррористических учений «Флинтлок», которые США с 2005 г. проводят с армиями стран Магриба и Сахеля. Американская военная помощь АНДР в 2010 г. составила 950 тыс. долларов. Вместе с тем, в Алжире считают, что широкое сотрудничество с США в борьбе с терроризмом вовсе не означает, что американцы могут получить постоянные военные базы на территории страны. Не идет пока речь и о закупках Алжиром крупных партий американского оружия.

Расширяются контакты Алжира с НАТО. Налажено взаимодействие по вопросам борьбы с терроризмом. Эксперты альянса привлекаются к разработке программ модернизации алжирских ВС. Алжирские моряки и летчики, регулярно участвуют в совместных учениях с ВМС и ВВС государств-членов НАТО в Средиземноморье. В порты АНДР регулярно совершают заходы корабли стран Североатлантического альянса. Военнослужащие ННА обучаются в государствах НАТО. В то же время в 2011 г. во время проведения западной коалицией военной операции с целью свержения режима М. Каддафи Алжир не разрешил натовским самолетам и БПЛА использовать свое воздушное пространство в интересах ведения боевых действий в Ливии.

В вопросах борьбы с терроризмом алжирские военные наладили со-трудничество с армиями Мавритании, Мали и Нигера. АНДР также оказывала в последние годы военную помощь Мали, поставляя ВС этой страны вооружение и боеприпасы.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

30 Re: Большой Ближний Восток в Чт Июн 21, 2012 6:02 pm

Admin


Admin
Смерть принца Наефа и назначение принца Сальмана на пост наследника престола: к вопросу о саудовской политической системе

Г.Г. Косач

16 июня 2012 г. скончался саудовский наследный принц Наеф бен Абдель Азиз. На следующий день в Главной мечети Мекки состоялось прощание со вторым человеком в саудовской политической иерархии, - «молитва об умершем» была прочитана королем Абдаллой бен Абдель Азизом в присутствии всех высших сановников государства и глав государств или правительств многих арабских и мусульманских государств. 18 июня того же года был обнародован указ монарха, гласивший: «С помощью Всевышнего Господа мы, Абдалла бен Абдель Азиз, король Королевства Саудовская Аравия, опираясь на Основной закон правления …, Закон о Совете министров … и Закон о Комитете по принесению клятвы и руководствуясь общественным благом, избрали Его Королевское Высочество принца Сальмана бен Абдель Азиза наследником престола и распорядились о назначении Его Высочества заместителем председателя Совета министров и министром обороны». Подписанным в тот же день вторым указом короля на пост министра внутренних дел, ранее занимавшимся принцем Наефом, был назначен его брат (и член клана Судейри), как и брат принца Сальмана принц Ахмед бен Абдель Азиз, с 1975 г. занимавший пост заместителя министра обороны. Комментируя оба этих назначения, главный редактор «Аш-Шарк Аль-Аусат» Тарик Аль-Хамид писал 19 июня 2012 г. в своей статье «Саудовский правящий дом», что, если первое из них «подтверждает стабильность» саудовской системы власти (легитимность которой определяется ныне, в том числе, и принятыми, начиная с 1992 г., конституционными актами, придавшими необходимую институцио-нальность процессу престолонаследия), то второе – «неизменность курса министерства внутренних дел, решающего важные задачи в свете развития ситуации в окружающем [страну] пространстве» и призванного «заранее исключить какие-либо непредвиденные [для государства] события».

Все же, кончина политика ранга «сильной личности», а им, без сомнения, являлся принц Наеф, ставит немало вопросов, имеющих непосредственное отношение к системе власти в Саудовской Аравии. Эти вопросы разнообразны, но, резюмируя их, можно было бы задать их в следующем порядке: является ли, во-первых, принадлежность того или иного человека к семье Аль Сауд (в силу понятных причин речь может идти только о потомках короля-основателя государства Абдель Азиза Ибн Сауда по мужской линии) непременным условием занятия им ведущих государственных постов в его стране, как и можно ли считать, во-вторых, далекой (и едва ли не призрачной) перспективой приход к вершине государственной власти (или, говоря иначе, на монарший трон) внуков (или правнуков) Ибн Сауда?

Второй из этих двух вопросов в силу обстоятельств становления сау-довского государства (как и его соседей-членов Совета сотрудничества арабских государств Залива) и не может быть сформулирован иначе, - это государство возникло как итог деятельности и сфера правления семьи Аль Сауд. Оправдывая собственную претензию на господствующую роль в пределах Аравийского полуострова, Ибн Сауд заявлял: «Я – араб из лучших арабских (понимая этот термин как синоним термина «бедуин» – Г.К.) семей. Я продвигаюсь к власти потому, что мои отцы и деды издревле известны как правители». Сочетаясь с устремлениями потомков Мухаммеда бен Абдель Ваххаба – Аль Аш-Шейх, претензии бедуинского вождя получили и религиозное оформление, - но в любом случае разрыв связи между правящей династией обрек бы саудовское государство на деградацию и исчезновение. Собственно, в этом контексте и должна пониматься статья 5 Основного закона правления, определяющая систему власти в стране как «королевскую» и делающая эту власть принадлежащей «сыновьям короля-основателя Абдель Азиза» и «сыновьям этих сыновей».

Родившийся в 1933 г. принц Наеф (что, впрочем, относится и к другим сыновьям Ибн Сауда) не получил современного образования. На то были понятные и естественные причины времени и места его рождения, - современное образование стали получать его дети, как и дети его братьев. Любое саудовское издание, говоря об «университетах» сыновей Ибн Сауда (к принцу Наефу это относится в полной мере), сообщит об эр-риядской школе для принцев (в которой, вместе с тем, могли учиться и дети приближенных короля-основателя, далеких от того, чтобы гордиться королевской кровью), на уроки у ведущих ханбалитских вероучителей и не преминет указать на то, что «главной школой» каждого из принцев был «шатер» его отца, - они участвовали в приемах знати и иностранных гостей, познавая все тонкости науки, которую по-арабски называют сияса, что сегодня рассматривают как соответствие греческой «политика». Отец смотрел на сыновей, выделяя среди них тех, кто в лучшей мере проявлял свои способности в сфере сияса, определяя (или не определяя) сферу будущей государственной деятельности, которую можно было бы поручить кому-либо из них. Это означало лишь, что принадлежность к семье Аль Сауд вовсе не была условием занятия тем или иным принцем важного государственного поста, - не только не все сыновья Ибн Сауда прославились на этом поприще, но и сам пост (в том числе и королевский) нужно было заслужить. Его был достоин только тот, кто во все той же статье 5 Основного закона правления характеризуется как «самый до-стойный». Была ли возможность определить степень этого «достоинства»? Да, поручая тому или иному принцу определенную сферу государственной службы, которая никогда не оказывалась синекурой. Остался ли кто-нибудь из сыновей Ибн Сауда за пределами государственной службы и, на этой основе, сферы власти? Да, разумеется, и их список не столь уж мал.

В 1952 г. принц Наеф был назначен Ибн Саудом на пост заместителя губернатора провинции Эр-Рияд, а в 1953 г. после смерти отца указом короля Сауда получил пост губернатора столичной провинции, оставаясь на нем вплоть до 1964 г., времени прихода к власти короля Фейсала, когда он был назначен заместителем министра внутренних дел. Только в 1975 г. принц Наеф стал министром внутренних дел, оставаясь на этом посту вплоть до дня своей смерти. Был ли он успешным (или, говоря иначе, «достойным») главой внутриполитического ведомства? Это сложный вопрос, поскольку в течение столь длительного срока («самый старый министр внутренних дел в мире» писала о нем саудовская пресса) он не мог не добиваться успехов, как и не мог не совершать промахов (впрочем, кто знал, что некоторые из его начинаний, в конечном итоге, окажутся несостоятельными и даже ущербными для его страны?). Но эти промахи были промахами человека, у которого были собственные пристрастия и антипатии.

В 1979 г., через четыре года после того, как на принца Наефа было возложено решение задачи внутренней безопасности, Саудовская Аравия столкнулась с едва ли не первым мощным вызовом семье Аль Сауд и тесно связанному с ней государству. Этот вызов был брошен той частью внутренней оппозиции, которая действовала под традиционными для официальной саудовской идеологии религиозными лозунгами, - экстремисты захватили Главную мечеть в Мекке. Столкнувшись с невозможностью добровольного освобождения святыни, принц Наеф отдал приказ о ее штурме. Жестко реагируя на вооруженное выступление исламистской оппозиции, в конце 1970-х-1990-х гг. саудовский политический истеблишмент разработал и «мирный» метод противостояния ее сторонникам. Опираясь на официальный корпус улемов, власть последовательно «регенерировала» исламские ценности, поощряя развитие в среде молодежи движения за создание «обновленческих кружков и объединений».

Этот курс (вдохновлявшийся принцем Наефом) был призван восстановить нарушавшееся оппозицией «общенациональное единство». Он выглядел логичным, - если сторонники оппозиции пытаются перехватить лозунги истеблишмента, то истеблишмент должен вернуть себе ореол защитника религиозных устоев. Для действий в этом направлении возникали казавшиеся благоприятными условия – советское военное присутствие в «мусульманском» Афганистане, а в дальнейшем (уже в 1990 гг.) – «сербская агрессия» против «мусульман Боснии и Косово», как и «российская» в «исламской» Чечне. Там (но также в Таджикистане и Кашмире), в лагерях, создававшихся Аль-Каидой, участники «обновленческого» движения, последовательно «вы-давливавшиеся» властью за пределы королевства, реализовывали усвоенные ими в стране обновленные идеи джихада.

Саудовская помощь (в самых многообразных ее аспектах) «мусульманским народам и меньшинствам», как считал глава саудовского внутриполитического ведомства тех лет, не только консолидировала социум, но и канализировала контрэлитарные настроения и действия. Оппозиционность режиму выносилась за пределы королевства, вместо прежней «разрушительности» она обретала «конструктивный» характер. Это было время, когда молодые саудовские моджахеды были «героями», когда создавались сиры – жизнеописания «выходцев из страны Двух Святынь» – «потомков тех, кто когда-то сплотился вокруг рода Благословенного Пророка». Они были нужны «правящему классу» Саудовской Аравии потому, что «своим героизмом» подавали пример «джихада во имя Господа в Джелалабаде, Курган-Тюбе и в Чечне» своим молодым согражданам, «отошедшим от пути повиновения Господу и предписанных Им обязанностей». Их сравнивали со «сподвижниками Пророка», поскольку они «просвещали, проповедовали и обучали подлинной вере ислама, наставляли в законах Господа». Сентябрьские события 2001 г. в Нью-Йорке и Вашингтоне (а, начиная с 2003 г., в самой Саудовской Аравии, куда возвращались «герои джихада») радикально изменили ситуацию. Принц Наеф был вынужден начать бескомпромиссную борьбу с теми, кого в его стране, меняя терминологию, стали называть заблудшей сектой – террористическим антисистемным подпольем, целью которого было свержение власти, которую сторонники этой «секты», опираясь на поддержку в среде улемов, безапелляционно квалифицировали в качестве «безбожной», «отлучая» от религии. Стремясь ослабить эту власть, террористы направляли свои удары на центры экономической активности, где работали иностранные советники и эксперты, их целью становились и центры саудовской нефтедобычи.

Это борьба было долгой, - только 23 июля 2011 г. король Абдалла, приветствуя открывшуюся в Мекке конференцию «Исламский мир: проблемы и решения», сказал, что его страна добилась «решающего успеха в отражении наступления гадины террора и разрушении ее организационных структур». Речь шла не только о подпольных террористических ячейках, но и о выявлении тех членов корпуса улемов, которые благословляли террористов, - руководимое принцем Наефом министерство внутренних дел не просто разоблачало этих богословов, но и предавало их суду. Не менее серьезной была и работа сотрудников этого министерства в среде саудовской молодежи, как и с арестованными участниками антисистемного подполья, подвергавшимися «моральной реабилитации».

Борьба с внутрисаудовским антисистемным подпольем в значительной мере осложнялась фактором незащищенности саудовско-иракской границы (в дальнейшем же, начиная с 2010 г. и саудовско-йеменской линии разграничения). Внутрииракская анархия после свержения в 2003 г. в ходе американо-британской военной акции режима Саддама Хусейна содействовала росту движения сторонников террора из Ирака в Саудовскую Аравию и наоборот (иракско-саудовская становилась одновременно и перевалочным пунктом для контрабанды оружия и наркотиков). Усилиями принца Наефа саудовское правительство инициировало длившееся почти 7 лет строительство разграничительной стены на протяжении границы с Ираком (общая стоимость реализации этого проекта составила почти 900 млн долларов Соединенных Штатов). В дальнейшем же, после усиления хоуситского проникновения с йеменской территории в Саудовскую Аравию этот опыт был частично повторен и в отношении границы с южным соседом.

Проблема национальной безопасности ставилась принцем Наефом и в отношении миграционной политики государства. Суть выдвигавшихся им в связи с этой сферой инициатив (их принцип выступает в настоящее время основой проводимой в этой сфере политики) состояла в том, что численность иностранных мигрантов в Саудовской Аравии не может превышать 20% от общей численности рабочей силы в стране. При этом численность представителей той или иной этнической группы в составе мигрантов не могла быть выше 10% от общей численности живущих в стране иностранцев. Неизменность этой постановки вопроса является ныне стрежневым пунктом государственного курса в области миграции.

Разумеется, сфера деятельности главы саудовского внутриполитиче-ского ведомства имела непосредственное отношение и к комплексу внутренних и внешних проблем, возникших в итоге развития процесса «арабской весны». 11 марта 2011 г. сформированное стремившимися к легальной деятельности религиозными активистами Объединение свободной молодежи (близкое к созданной в феврале 2011 г. Исламской партии нации в ее качестве антитезы заблудшей секты) призвало «сторонников справедливости» выйти на улицы саудовских городов и «совершить джихад на пути Господа, сказав слово правды правителю», - в Саудовской Аравии должна была начаться желанная революция – массовое выступление молодежи. Обращение определяло ее первоочередную задачу – добиться освобождения политических заключенных, подчеркивая, что «язык демонстраций и массовых собраний – единственный способ заставить государство осуществить требования людей».

Но «желанная революция» не произошла (к месту сбора ее инициато-ров в Эр-Рияде прибыл только один человек), - слишком много сил было брошено для того, чтобы с помощью «превентивных мер» не допустить демонстраций. Против Объединения свободной молодежи была мобилизована машина государственной пропаганды – от муфтиев мечетей, произносивших «гневные» проповеди против тех, кто «пытается сеять рознь и мятежи», до «мыслителей и писателей нации» – авторов ведущих саудовских изданий, говоривших о «недопустимости нападок на поэтапный реформаторский курс» короля. Заслуга принца Наефа в том, чтобы сорвать массовые акции в стране (где, как в Египте или Тунисе, остро стоят проблемы безработицы в среде образованной молодежи или коррупции), вне сомнения огромна. После его смерти это обстоятельство было специально подчеркнуто всеми саудовскими газетами, кстати говоря, впервые написавшими о возможности этой «революции».

Но принц Наеф был и убежденным сторонником, как он говорил, «арабского характера Арабского залива, каковым он останется навсегда». Это означало, в частности, что его усилиями в саудовском политическом истеблишменте была пролоббирована идея силового подавления волнений в Бахрейне, в стране-члене Совета сотрудничества арабских государств Залива, регион деятельности которого рассматривается в качестве наиболее приоритетного направления внешней политики Саудовской Аравии.

Что ж, принц Наеф преданно (как он это понимал) служил своей семье и управляемому ею государству! Собственно, это и было (а не его принадлежность к этой семье) основанием для его возвышения в последний год жизни – получения поста наследника престола и приближения к королевскому трону. Все изменила лишь смерть.

Все же, выше был поставлен и второй вопрос, связанный с вероятной перспективой прихода к вершине государственной власти внуков Ибн Сауда.

В принципиальном отношении (все та же статья 5 Основного закона правления) этот вопрос уже решен. Однако возможно ли его практическое решение в более или менее отдаленном будущем?

Стоило бы заметить, в этой связи, что, во-первых, не все главы (остающиеся живыми сыновья Ибн Сауда) внутренних фракций семьи Аль Сауд готовы сегодня претендовать на пост наследника престола, а в дальнейшем и монарший трон. Это относится, в первую очередь, к принцу Талялю бен Абдель Азизу, enfant terrible правящей семьи, в 2011 г. заявившем о своем выходе из Комитета по принесению клятвы. Иными словами, его отказ от участия в решении вопросов престолонаследия сужает горизонты его собственных потомков (да и его сын Валид – слишком успешный бизнесмен, вряд ли заинтересованный в службе на благо государству, созданному его дедом). Во-вторых же (и об этом уже говорилось выше), не все сыновья Ибн Сауда обладают талантами, позволяющими им проявить себя на поприще политики. Наконец, в-третьих, немалое число внутренних фракций семьи Аль Сауд уже давно возглавляют внуки короля-основателя, - достаточно назвать, например, потомков нескольких королей, наследовавших его трон – Сауда, Фейсала, Халеда или Фахда или предшественника принца Наефа на посту наследника престола принца Султана бен Абдель Азиза. Среди них немало выдающихся личностей (хотя и разных по возрасту), служащих (пусть в течение несовпадающих по длительности временных периодов) «благу отчества», включая, в частности, главу внешнеполитического ведомства принца Сауда Аль-Фейсала, бывшего главу службы общей разведки принца Турки Аль-Фейсала, нынешнего заместителя министра обороны, «героя» операции «Буря в пустыне» принца Халеда бен Султана или его брата-дипломата принца Бандара бен Султана.

Конечно, некоторые из фракций семьи Аль Сауд кажутся сегодня отдаленными от политики (потомки короля Сауда, в частности). Вне сомнения, что саудовская королевская семья должна в полной мере учитывать существующее в ее рядах внутреннее соотношение сил, постоянно прибегая к системе сдержек и противовесов (назначение принца Ахмеда бен Абдель Азиза на пост министра внутренних дел тому, видимо, последний по времени пример). Более того, еще живы деятельные и давно служащие на государственной службе сыновья Ибн Сауда, - нынешний глава службы общей разведки принц Мукран бен Абдель Азиз. Но все это отнюдь не отменяет главного обстоятельства, - в обозримой перспективе на саудовский политический Олимп будут приходить уже не только сыновья Абдель Азиза Ибн Сауда, но и его внуки.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

31 Re: Большой Ближний Восток в Ср Июн 27, 2012 2:46 pm

Admin


Admin
О короле Саудовской Аравии Абдалле бин Абдель Азизе Аль Сауде

Абдалла бин Абдель Азиз Аль Сауд родился в 1924 г. в Эр-Рияде и является сыном первого короля Саудовской Аравии Абдель Азиза и его восьмой жены Фахды, принадлежавшей к аристократическому клану влиятельного саудовского племени шаммар. Абдалла получил традиционное религиозное образование при королевском дворе и светское образование в школе. Высшего образования не имеет. Абдалла - единственный ребенок Абдель Азиза и Фахды, у которого нет полных братьев. Принц последовательно занимал посты мэра Мекки и заместителя министра обороны и авиации. В 1962 г. король Фейсал назначил его командующим Национальной гвардией, главной задачей которой является обеспечение безопасности монархического режима. Абдалла превратил эту организацию в современную, хорошо оснащенную силовую структуру. В 1975-1982 гг. - второй заместитель премьер-министра.

Трон в Саудовской Аравии передается по старшинству – от одного сына Абдель Азиза к другому. После его смерти в 1953 г. в КСА по очереди правили братья, рожденные от любимой жены короля-основателя – Хусы из рода Судейри. Абдалла же приходится «семерке Судейри» сводным братом. В 1982 г., когда на престол взошел король Фахд, Абдалла, оказавшийся вторым по старшинству сыном Абдель Азиза, должен был быть объявлен наследным принцем. Однако какое-то время Фахд сомневался, кому предстоит передать престол – Абдалле, как самому старшему в королевской семье после самого монарха, или своему родному брату, принцу Султану из клана Судейри. В итоге семейный совет решил вопрос в пользу Абдаллы, чтобы не обострять противоречий в правящем семействе. В 1982-2005 гг. Абдалла - наследный принц, первый заместитель премьер-министра, а с 1995 г. - фактический правитель государства при короле Фахде после того, как последний по состоянию здоровья не мог полностью исполнять свои обязанности.

3 августа 2005 г. после смерти Фахда Абдалла вступил на трон, став шестым по счету монархом в истории КСА. Король является центральной фигурой в саудовской системе политической власти. Он одновременно – и религиозный лидер, и главнокомандующий ВС, и глава судебной власти.

Новый монарх стал придерживаться традиционного для КСА курса на постепенное реформирование страны. Проводимые Абдалой изменения носят в целом консервативно-охранительный характер и нацелены на обеспечение поступательного развития королевства при сохранении стабильности в государстве и обществе, пресечение опасных для режима проявлений недовольства. Причем «религиозное обоснование этого реформирования являлось не последним инструментом предпринимавшихся политическим истеблишментом страны обновленческих начинаний». Ведь противниками реформ, а тем более их ускорения наряду с религиозными радикалами выступают влиятельные круги консервативного духовенства, часть правящей элиты. Кроме того, в своей реформаторской деятельности Абдалла обязан учитывать общественную традицию и принятые в саудовском социуме нормы жизни.

Осуществленные королем модернизаторские начинания затронули сферы государственного управления, политической и общественной жизни. Были разработаны «национальные проекты развития» в сфере образования и подготовки кадров для саудовской экономики. Важнейшим направлением деятельности государства стало «сплочение мусульманской нации», последовательная борьба с «призывами к расколу, к конфессиональной розни и узкой партийной устремленности».

Абдалла стал первым правителем страны, публично заявившим и отказавшимся от ранее обязательного коленопреклонения подданных перед монархом и целования его руки. В 2007 г. монарх впервые в истории КСА поставил вопрос о новых принципах политической системы королевства. Если ранее она опиралась на союз между правящим семейством Аль Сауд и потомками религиозного реформатора А. Ваххаба, то отныне рамки этого союза расширяются, включая в себя всех граждан страны. В 2008 г. король увеличил состав Консультативного совета с 81 до 150 человек. Вместе с тем, деятельность саудовского «парламента» по-прежнему ограничивается «предоставлением советов» монарху. Был принят Закон о принесении клятвы, регулирующий порядок престолонаследия в КСА. Создан Верховный суд и изменена высшая религиозная инстанция - Совет высших улемов, в который помимо правоведов ханбалистского мазхаба включили представителей других суннитских мазхабов - ханафитского, маликитского и шафиитского. Изменения произошли и в такой одиозной структуре, как полиция «общественной морали» (Комитет повеления дозволенного и прекращения запретного). Было заявлено, что она будет «придерживаться принципа презумпции невиновности обвиняемого».

В годы правления Абдаллы во многом благодаря упреждающим действия спецслужб королевства были нанесены решительные удары по радикальному исламистскому антисистемному подполью. Власти разработали и реализуют специальные программы по противодействию распространения радикальных религиозных идей и вербовки молодежи в «заблудшие секты» исламских экстремистов. Но все же искоренения экстремистов пока не произошло, и в обозримом будущем это вряд ли достижимо. Радикальная оппозиция самовоспроизводится, находит своих сторонников среди молодежи, поддерживается частью официального религиозного истеблишмента.

Много внимания король уделяет женскому вопросу. В частности, при Абдалле впервые в истории КСА женщина вошла в состав правительства. В 2011 г. монарх объявил, что женщинам отныне позволено быть членом Консультативного совета и участвовать в муниципальных выборах.

«Арабская весна» пока серьезно не затронула Саудовское королевство. Протестные выступления в КСА носили локальный характер, были малочисленны и жестко подавлялись. В 2011 г. правительство ужесточило контроль над СМИ. Король Абдалла, чтобы разрядить нарастающее в стране социальное и политическое недовольство, пресечь назревающие массовые акции протеста с требованием реформ выделил весной 2011 г. порядка 130 млрд долларов на повышение зарплат в госсекторе и реализацию целого ряда социальных и инфраструктурных программ. Однако эксперты считают: «Ошибка, которую делают многие арабские режимы, заключается в попытках заглушить призывы к поэтапным реформам обещаниями денег. Саудовская династия тоже попала в эту ловушку и отвечает на требования перемен сочетанием новых репрессий с новыми финансовыми раздачами в форме роста зарплат и жилищных субсидий».

При Абдалле Саудовская Аравия продолжила активную региональную и международную политику. Внешнеполитическая доктрина КСА жестко увязывается с исламским фактором, религиозными основами саудовского государства. Но при этом король Абдалла выступил с рядом инициатив, направленных на развитие «диалога цивилизаций» как единственно приемлемой основы для развития международного сотрудничества и противостояния терроризму на национальном, региональном и международном уровне.

Еще будучи наследным принцем, Абдалла в 2002 г. выступил с инициативой признания мусульманским миром Израиля, если последний вернется к границам, существовавшим до войны 1967 г. Эта инициатива стала основой общеарабского подхода в деле разрешения арабо-израильского конфликта. Эр-Рияд стремится диверсифицировать свою внешнюю политику, не снижая при этом уровень отношений стратегического партнерства с США. Получили развитие связи с Китаем, Японией и Индией при сохранении союзнических отношений с Пакистаном. Иран считается главным соперником КСА в борьбе за лидерство в зоне Персидского залива, да и в арабском мире в целом. Для отношений между Эр-Риядом и Тегераном характерны регулярные пери-оды обострения и прямой враждебности. Здесь же отметим, что КСА задает тон в региональной гонке вооружений.

В последнее время Эр-Рияд усилил активность в арабском мире, что, во многом находит свое выражение в поддержке исламистских политических сил. Саудовцы направили войска для подавления антиправительственных выступлений в Бахрейне, активно содействовали свержению режима М. Каддафи в Ливии, поощряют исламистские силы в Египте. КСА наряду с Катаром стало главным «спонсором» сирийской оппозиции в ее борьбе за свержение режима президента Б. Асада. Саудовское руководство серьезно опасается усиления позиций шиитов в Ираке, считая, что это может негативно сказаться на ситуации в королевстве.

Крупной личной внешнеполитической неудачей короля Абдаллы стал разрыв движением ХАМАС Мекканского соглашения с движением ФАТХ (2007 г.) по палестинскому примирению. КСА занимает центральное место в ССАГПЗ. Однако у Эр-Рияда имеются проблемы политического и экономического характера с другими членами этой организации. Партнеры КСА по ССАГПЗ выступают против саудовской гегемонии в Совете сотрудничества. Не получила пока развития и идея короля Абдаллы по превращению ССАГПЗ в более тесный союз аравийских монархий.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

32 Re: Большой Ближний Восток в Пн Июл 09, 2012 8:29 pm

Admin


Admin
Израиль — ПНА: «иорданский вариант» в качестве возможной альтернативы принципу «двух государств»

Т.В.Яковлева

Прошло уже почти два года с тех пор, как последние переговоры между палестинцами и израильтянами вновь оказались в тупике. Попытки их возобновить пока не принесли никаких результатов, так же как и попытки лидера Палестинской национальной администрации (ПНА) Махмуда Аббаса добиться признания палестинского государства в обход Израиля через ООН. Двадцать лет, потраченных на реализацию принципа «двух государств» , пока представляются годами, потраченными впустую.

Почему же так и не может быть реализован принцип «два государства для двух народов», который на первый взгляд кажется наиболее разумным и справедливым? Палестинцы обвиняют израильтян в нежелании создавать палестинское государство, израильтяне припоминают палестинцам Кемп-Дэвид в 2000 г., когда тогдашний глава ПНА Ясир Арафат отверг «щедрое предложение» премьер-министра Эхуда Барака. При этом и те, и другие подтверждают приверженность именно курсу на создание двух государств. Но проблема заключается в том, что у обеих сторон абсолютно разный взгляд на то, какими должны быть эти два государства.

Во-первых, израильское и палестинское видение различается по вопросу о границах двух государств. Для палестинцев принципиальны границы 1967 г., израильтяне же уже строят свою стену безопасности, заходя за так называемую «зеленую линию». Кроме того, по словам премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, возвращение к границам 1967 г. неприемлемо, т.к. они «небезопасны» (indefensible).[i] Не следует забывать и о 144 еврейских поселениях на Западном берегу,[ii] в которых проживает около 300 тысяч израильских граждан.[iii] Для «ухода с Западного берега» израильским лидерам потребовалось бы не только потратить огромные финансовые средства из бюджета страны (по оценкам видного израильского политика Гиоры Айленда, более 30 млрд долларов)[iv], но и поставить крест на своей политической карьере, т.к. израильская правая общественность вряд ли простит им столь смелый шаг. Более того, возвращение к границам 1967 г. будет означать передачу палестинцам Восточного Иерусалима, в то время как согласно Основному закону Израиля от 1980 г. «Иерусалим, единый и неделимый, является столицей Израиля».[v]

Во-вторых, даже в случае создания независимого палестинского государства, палестинцы не намерены предоставлять гражданство ни беженцам, желающим вернуться в свои дома, теперь уже находящиеся на территории Израиля, ни 1,5 млн. израильских арабов (т.е. палестинцев с гражданством Израиля), которые и сами не хотят покидать Израиль. Таким образом, ставится под вопрос еврейский характер Государства Израиль.

В-третьих, израильтяне крайне озабочены обеспечением безопасности после создания независимого палестинского государства. Они опасаются, что к власти в независимой Палестине могут прийти радикальные исламистские силы. У них перед глазами есть наглядный пример – сектор Газа, который через два года после ухода оттуда израильтян превратился в исламистский анклав. И выборы в ПНА в 2007 г. также показали, что уже не ФАТХ, а ХАМАС пользуется поддержкой большей части палестинского населения. Израильтяне будут требовать от палестинцев гарантий безопасности, которые те, по сути, не в силах дать.

Складывается парадоксальная ситуация, когда, с одной стороны, процесс «размежевания» уже запущен (и по инерции продолжаются попытки возобновления переговоров), а с другой, – каждый новый раунд двусторонних встреч показывает невозможность компромисса между сторонами. В этих условиях ряд правых израильских политиков активно пропагандируют альтернативный «иорданский вариант» решения палестинской проблемы.

«Иорданский вариант» является частью более обширного варианта, который иногда называют решением по принципу «трех государств», т.е. возвращением к ситуации до 1967 г., когда сектор Газа находился под контролем Египта, а Западный берег под контролем Иордании. Однако объединение Газы с Египтом представляется весьма маловероятным, тем более что Египет изначально выступал за палестинское правительство в Газе, в отличие от иорданских королей, проводивших совсем иную политику на Западном берегу. Поэтому этот сценарий зачастую сужается до «иорданского варианта», основным постулатом которого является многократно повторявшееся вплоть до 1988 г. заявление иорданских королей «Иордания – это Палестина». И благодаря этой весьма двусмысленной формулировке, сам «иорданский вариант» можно, в свою очередь, условно разделить на вариант Абдаллы-Хусейна и вариант Эльдада.

«Иорданский вариант» Абдаллы-Хусейна (по имени первых двух иорданских королей, активно продвигавших этот сценарий урегулирования) подразумевает реализацию формулы «Иордания – это Палестина» путем расширения территории Иордании за счет палестинских территорий. Площадь передаваемых Иордании территорий может варьироваться, включать или не включать сектор Газа и Восточный Иерусалим, или вообще ограничиваться лишь зонами компактного населения палестинцев, как это предусматривал план Аллона 1967 г., но принципиально то, что иорданские границы расширятся. Варианты возможны также и при определении характера объединения иорданцев с палестинцами на основе федерации или конфедерации.

Совсем по-иному видят формулу «Иордания – это Палестина» израильские правые, в частности, депутат кнессета от блока «Ихуд Леуми» Арье Эльдад, который считает, что Иордания уже и так является родиной палестинцев, тем независимым палестинским государством, за которое они борются, и, по мнению израильского политика, иорданцы должны признать это.[vi] И в этой связи Эльдад выступил с рядом весьма эксцентричных инициатив, включая предложение о предоставлении палестинским арабам иорданского гражданства и сбор подписей под петицией к Абдалле II с целью признания Иордании национальным домом палестинского народа.

Основным аргументом в пользу «иорданского варианта», который выдвигается Эльдадом и его сторонниками, является современная демографическая ситуация в Иордании, большую часть населения которой (по оценкам Эльдада до 70%)[vii] составляют палестинцы.

Иорданские короли вплоть до 1988 г. считали иорданцев и палестинцев одним народом, а Западный и Восточный берега р. Иордан одним отечеством,[viii] что исторически верно. Иорданские и палестинские (а также сирийские и ливанские) арабы – это один народ, многие века проживавший в одной географической области «Великой Сирии», южными частями которой были Палестина и Заиорданье (восточный берег р. Иордан).[ix] Помимо того, что эти арабы принадлежат к «арабской умме» в целом, между собой они особенно тесно связаны. Фактически их разделение началось только в первой половине XX в. вместе с введением мандатной системы Лиги Наций, по которой территории современных Сирии и Ливана получила Франция, а Палестина и Заиорданье перешли Великобритании.

В Палестину, в соответствии с декларацией Бальфура, стало прибывать еврейское население. На Заиорданье декларация не распространялась, эту территорию англичане отдали Абдалле из династии Хашимитов (сыну Хусейна бен Али, которому британский министр иностранных дел Мак Магон еще в 1915 г. обещал независимое арабское государство в составе почти всей «Великой Сирии»)[x], и уже в 1946 г. было создано независимое Иорданское Хашимитское Королевство. И только тогда началось формирование отдельных палестинской и иорданской идентичности.

Обособлению палестинцев в частности способствовали усилия муфтия Иерусалима Аль-Хусейни, целью которого было создание независимого палестинского государства. Окончательный раскол внесло создание ООП и ее международное признание в 1974 г. Хотя сама Иордания признала палестинцев отдельным народом только в 1988 г. До этого момента иорданские короли даже запрещали использовать термин «палестинцы» в официальных документах, считая иорданцев и палестинцев одним народом.[xi]

Следует также принимать во внимание, что вплоть до 1988 г., когда Иордания заявила об отказе от претензий на Западный берег, именно королевство выполняло административные функции на этой территории. В 1950-1967 гг. Западный берег был частью Иордании, после войны 1967 г. он был занят Израилем, но (по договоренности с Израилем и в рамках израильской «политики открытых мостов») правовая и административная связь между Иорданией и этой территорией сохранялась вплоть до 1988 г. Сохранялись совместные институты власти, общий парламент, на Западном берегу действовало иорданское законодательство. Иордания назначала палестинских чиновников, выплачивала им зарплату. И этот вполне успешный опыт совместного сосуществования иорданцев и палестинцев является еще одним важным аргументом в пользу «иорданского варианта».

До официального отказа Иордании от Западного берега в 1988 г. именно «иорданский вариант» являлся наиболее реалистичным на тот момент сценарием урегулирования. Но постепенный рост палестинского национального самосознания, вылившийся в «черный сентябрь» 1970 г. и достигший своего апогея в 1987 г. в виде первой палестинской интифады, склонил чашу весов в пользу урегулирования по принципу «двух государств». Начался процесс Осло, была создана ПНА, фактически ознаменовав первый шаг на пути к созданию независимого палестинского государства.

Но, как мы видим, надежды, возлагаемые палестинцами на реализацию принципа двух государств, до сих пор никак не могут воплотиться в жизнь, поэтому представляется, что пока рано сбрасывать со счетов «иорданский вариант», тем более что как среди израильтян, так и среди иорданцев существует немалое число его сторонников.

Для израильтян «иорданский вариант» объективно наиболее выгодный сценарий урегулирования, ведь при «иорданском варианте» практически все компоненты палестинской проблемы (отсутствие государства, проблема палестинского населения, которое Израиль не хочет принимать) перекладываются на плечи иорданцев. Особенно выигрышно данный сценарий выглядит в сфере безопасности, т.к. иорданская армия является более надежным и боеспособным союзником по борьбе с исламистской угрозой, чем ФАТХ.

Помимо уже упоминавшегося Эльдада сторонниками «иорданского варианта» является ряд членов правящей партии Ликуд (например, бывший министр иностранных дел Израиля Моше Аренс и спикер кнессета Руевен Ривлин), в том числе сам Нетаньяху осторожно высказывался за решение палестинской проблемы «в региональном масштабе», для чего «потребуется помощь Иордании».[xii]

Левым израильским партиям «иорданский вариант» также не чужд. В 1970-1980-е гг. именно левые (а не правые и ультраправые, как сейчас) являлись наиболее последовательными сторонниками этого сценария урегулирования. Особенно активно за идею иордано-палестинской конфедерации высказывался действующий президент Израиля Шимон Перес, одного из основателей партии Кадима. И, хотя сейчас в официальной программе Кадимы принцип «двух государств» называется основополагающим принципом палестино-израильского мирного процесса,[xiii] чисто практические шаги партии (в том числе и курс на одностороннее размежевание), идут в русле идеи Переса о палестино-иорданской конфедерации, т.к. его «иорданский вариант» был вариантом Абдаллы-Хусейна, предусматривавшим передачу палестинских территорий под суверенитет Иордании. Политика, которую израильские левые проводят сейчас, позволит им вернуться к «иорданскому варианту», если в будущем для этого возникнут благоприятные условия. Тем более что многие левые, несмотря на официальные программы их партий, с сочувствием относятся к перспективе решения палестинской проблеме через «иорданский вариант» . И это не только уже упоминавшийся Перес. Так тогдашнему лидеру Кадимы Ципи Ливни на пресс-коференции в феврале 2011 г., посвященной вопросам безопасности на Ближнем Востоке, был в контексте встречи задан вопрос: «Что же вы хотите от Иордании?». «Палестинское государство», – ответила Ливни, затем, правда, поспешив заявить, что это всего лишь шутка.[xiv]

Что касается иорданцев, то, несмотря на то, что с 1988 г. Хашимитские короли в официальных заявлениях не перестают заявлять о своем отказе от «иорданского варианта», называя его «политической фантазией»[xv], де-факто их позиция не столь однозначна. Как своеобразный символ возрождения иорданских амбиций по отношению к Палестине было воспринято назначение наследником иорданского престола Хусейна (сын Абдаллы II и королевы Рании, имеющей палестинские корни) вместо Хамзы – сына Хусейна и королевы Нур. Т.е. сейчас наследник наполовину иорданец, наполовину палестинец.

И хотя Абдалла II проводит временами достаточно жесткую политику по отношению к палестинцам (в частности, небезызвестный курс на лишение палестинцев иорданского гражданства), это скорее обусловлено синдромом «черного сентября» и нежеланием осуществления «иорданского варианта», который превратит Иорданию в палестинское государство. Но что касается этого сценария, подразумевающего присоединение Западного берега и Восточного Иерусалима, то он по-прежнему выгоден Иордании, как и в середине ХХ века. Независимое палестинское государство у границ королевства нежелательно, особенно если к власти придут исламисты, что весьма вероятно. Более того, королю Иордании вряд ли захочется потерять статус хранителя иерусалимских святынь.

Кроме того, «иорданский вариант» объективно проще и удобнее реализовать (причем он уже реализовывался), чем принцип «двух государств». С одной стороны, часть проблем урегулирования перекладывается на плечи Иордании, с другой, по оставшимся проблемам с иорданцами израильтянам будет значительно проще договориться, как показывает исторический опыт. Более того, позиция Иордании по ряду вопросов, скорее всего, будет значительно менее принципиальной, чем палестинская.

Главным и, по сути, единственным препятствием реализации «иорданского варианта» является только принципиальная палестинская позиция, заключающаяся в неприятии любых предлагаемых сценариев, если они не подразумевают создания своего независимого палестинского государства на территории Западного берега, сектора Газа и Восточного Иерусалима. Но не стоит забывать, что такой же принципиальной позиция палестинцев во главе с Аль-Хусейни была и в 1950 г., когда Иордания и Израиль путем тайных переговоров все-таки договорились о том, что «иорданский вариант» будет осуществлен. И он был осуществлен, вопреки желанию самих палестинцев. Поэтому, как показывает история, решение судьбы палестинцев возможно и без их участия. Хотя, конечно, следует принимать во внимание, что сейчас палестинцы стали гораздо более мощной политической силой, чем раньше.

Учитывая все вышесказанное, а также тот факт, что сценарий урегулирования по принципу «двух государств» оставляет слишком много нерешенных проблем, говорить о том, что «иорданский вариант» мертв, о том, что он давно превратился в «политическую фантазию», преждевременно и крайне недальновидно. Дискуссии, возобновившиеся в 2010-2011 гг. по поводу возможностей реализации данного сценария, скорее всего, будут продолжаться и становиться все более активными.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

33 Re: Большой Ближний Восток в Чт Июл 19, 2012 3:01 pm

Admin


Admin
О некоторых аспектах катарско-американских отношений

Отношения между Катаром и США стали интенсивно развиваться и расширяться после войны 1991 г. в Персидском заливе. При этом наибольшее развитие получили двусторонние связи в военно-политической области. На основе анализа событий 1990-1991 гг., связанных с захватом и оккупацией Ираком и Кувейта, катарское руководство пришло к выводу, что решающей силой, способной оказать помощь эмирату в случае внешней агрессии, являются ведущие страны Запада, в первую очередь - США. В 1992 г. с Катар подписывает с США соглашение по вопросам обороны и безопасности. Оно предусматривает в чрезвычайной ситуации оказание прямой американской военной помощи, предполагает координацию военных усилий двух государств, проведение совместных военных учение и предоставление Соединенным Штатам права размещения на территории эмирата баз хранения вооружения, военной техники и снаряжения для ВС США и создания американских военных баз в стране. Также США получили доступ к катарским портам и аэродромам.

В Вашингтоне особенно ценят предоставление Катаром территории для различных американских военных объектов. С 1995 г. на территории эмирата на базе в Эс-Сайлия складированы бронетехника, артиллерия, средства ПВО, стрелковое оружие, средства связи, различное снаряжение и имущество для бронетанковой бригады армии США. С этой целью построена специальная база хранения – одна из крупнейших на Ближнем Востоке. С 2002 г. на этой же базе размещен передовой командный пункт (КП) Объединенного центрального командования (ОЦК) ВС США, который, по оценке американцев, имеет «жизненно важное значение» для Соединенных Штатов». С КП в Эс-Сайлие в 2003 г. происходило общее руководство американской военной операцией против Ирака.

Одним из крупнейших военных объектов США за рубежом является военно-воздушная база (ВВБ) Эль-Удейд, расположенная южнее столицы Катара Дохи. Эта база использовалась во всех действиях авиации США против Ирака, а с 2001 г. по настоящее время является мостом для обеспечения боевых действий войск западной коалиции в Афганистане. В 2003 г., когда Саудовская Аравия потребовала от американцев вывести со своей территории Центр управления воздушными операциями ОЦК, этот объект был передислоцирован в Катар на базу Эль-Удейд. Наряду с базой ВМС на Бахрейне после вывода американских войск из Ирака ВВБ Эль-Удейд остается одной из ключевых опор военного присутствия США в зоне Персидского залива. По информации СМИ, в начале 2012 г. на Эль-Удейд базировались шесть стратегических бомбардировщиков В-1В, военно-транспортные самолеты типа С-17 и С-130, самолеты-заправщики КС-135 и КС-10, базовые патрульные самолеты ВМС Р-3С «Орион», самолет Е-8С радиолокационной разведки и целеуказания объединенной разведывательно-ударной системы «Джистарс». Американское командование прилагает значительные усилия по совершенствованию инфраструктуры ВВБ Эль-Удейд. Так, предусматривается значительно увеличить ее емкость для обеспечения деятельности авиационных экспедиционных формирований ВВС США и их союзников. В этом аме-риканцам значительную помощь оказывает Катар, который с начала 1990-х гг. вложил в развитие базы примерно 1 млрд долларов.

По соглашению с США, Катар может использовать часть базы Эль-Удейд в своих целях. По информации СМИ, в 2008 г. катарцы через Эль-Удейд снабжали оружием боевиков палестинского ХАМАСа. В 2011 г. с этой базы поставлялось вооружение ливийским повстанцам. В настоящее время, как сообщают СМИ, Катар осуществляет через Эль-Удейд снабжение оружием и различными припасами повстанцев из Сирийской свободной армии.

Объекты на территории эмирата американцы используют для ведения воздушной, радио- и радиотехнической разведки в зоне Персидского залива. Отслеживают США и ситуацию в самом Катаре, просушивая разговоры по мобильной связи, радиопереговоры, контролируя сеть Интернет и пр., т. е держат эмират под плотным «колпаком».

В 2010 г. американцы разместили в Катаре для защиты своих военных объектов две батареи зенитной ракетной системы «Патриот», обладающей возможностями ПРО.

По состоянию на январь 20012 г. на территории Катара находились примерно 7,5 тыс. американских военнослужащих.

В последние годы США занимают лидирующие позиции в катарском военном импорте. Так, в 2008-2011 гг. стоимость военных поставок из США составила 852,6 млн долларов (52,3% от общего военного импорта эмирата). На период с 2012 г. по 2015 г. США намерены поставить Катару военную продукцию на 756 млн долларов (63,2%).

В то же время ряд американских экспертов отмечают, что США, оказывая военную помощь аравийским монархиям, включая Катар, должны учитывать и то, что правители этих стран могут использовать армию для подавления акций протеста гражданского населения, как это имело место в 2011 г. в Бахрейне.

Две страны, особенно после терактов в США 9 сентября 2001 г., со-трудничают в вопросах противодействия международному терроризму. Вместе с тем, американская сторона отмечает, что в 1990-е гг. некоторые члены эмирской семьи и нынешний глава МВД Катара шейх А. Аль Тани поддерживали контакты и оказывали помощь лидерам «Аль-Каиды», а У. бен Ладен в середине 1990-х гг. посещал Доху. Указывают американцы и на контакты и содействие Катара палестинским радикалам из движения ХАМАС.

Заметное развитие получают политические связи, политическое парт-нерство Катара с Соединенными Штатами. В Дохе постоянно подчеркивают, что Катар является союзником США. В Вашингтоне же называют отношения с Катаром «искренними и близкими». Катарское руководство во многом способствует продвижению американских интересов в зоне Персидского залива и арабском мире. Это особенно проявляется в ходе нынешних событий в арабских странах. К тому же американцы выступают и в качестве гаранта сохранения ныне правящего в Катаре режима.

С 2007 г. Катар наряду с другими аравийскими монархиями участвует в организованном США «Диалоге по безопасности в Персидском заливе», в рамках которого координируются действия его участников по вопросам обороны, региональной и внутренней безопасности, борьбы с терроризмом, нераспространения ОМП, защиты важных объектов инфраструктуры.

Важным шагом в деле упрочения политического партнерства между двумя странами стал визит в Вашингтон апреле 2011 г. эмира Катара шейха Х. Аль Тани, где он провел переговоры с президентом США Б. Обамой, обсудив с ним ситуацию, связанную с последними событиями на Арабском Востоке. Шейх Хамад сделал все, чтобы натравить США и европейские державы на бывшего ливийского лидера М. Каддафи, а в настоящее время Катар всячески подталкивает США и Запад к более радикальным действиям с целью свержения режима Б. Асада в Сирии. Вашингтон же помогает координировать усилия Саудовской Аравии и Катара по оказанию помощи сирийским повстанцам, в т. ч. оружием.

Катар, являясь близким союзником США, в то же время проводит по ряду вопросов региональной политики самостоятельную политику. Здесь особо следует отметить тесные отношения эмирата с Ираном. Ряд экспертов говорит даже о «балансировании» Дохи между Вашингтоном и Тегераном. Катар выражает сомнение в эффективности военного варианта решения ядерной проблемы ИРИ, считая, что это приведет лишь к дестабилизации обстановки в зоне Залива. Катарское руководство неоднократно заявляло, что эмират никогда не примет ни прямого, ни косвенного участия в военной операции против Ирана и не предоставит для этих целей свою территорию. В то же время Катар, поставив себя в полную зависимость от США в вопросах обороны, в случае развязывания военных действий между Соединенными Штатами и Ираном может оказаться в самом центре этого конфликта со всеми негативными его последствиями для эмирата.

Руководство Катара оказывает США содействие в поддержании кон-тактов с афганскими талибами.

Активно развиваются торгово-экономические отношения между двумя странами. В 2004 г. Катар и США подписали рамочное соглашение о торговле и инвестициях. В 2011 г. эмират импортировал из СЩА товаров на 2,8 млрд долларов. В основном это различные машины, оборудование и транспортные средства. Катарский экспорт в Соединенные Штаты (преимущественно нефть и сжиженный природный газ - СПГ) оценивается в 1,2 млрд долларов. СПГ из эмирата идет, в частности, на заполнение стратегических резервов США на побережье Мексиканского залива.

Таким образом, на современном этапе американо-катарские отношения носят, тесный, союзнический характер, в чем заинтересованы как Доха, так и Вашингтон.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

34 Re: Большой Ближний Восток в Пт Июл 20, 2012 2:24 pm

Admin


Admin
Наследный принц КСА Сальман бин Абдель Азиз: штрихи к политическому портрету

А.А. Железнов

Как уже сообщалось, после смерти наследного принца Найефа бин Абдель Азиза, вторым лицом Саудовской Аравии 18 июня с. г. был назначен принц Сальман бин Абдель Азиз, до этого занимавший пост министра обороны КСА. Королевский указ гласил: «Исходя из общественных интересов, мы избрали Его Королевское Высочество Принца Сальмана бин Абдель Азиза Наследным принцем и назначили на пост вице-премьера и министра обороны». Такое назначение соответствует политической системе королевства, когда члены правящего дома Аль-Сауд заменяют друг друга на различных государственных постах в зависимости от приближенности к правящему монарху, а также влиятельности клана, к которому они принадлежат. В данном случае весьма примечательно, что наследным принцем вот уже многие годы остается представитель влиятельнейшей группы принцев - «клана Аль-Фахд» (по имени старшего из семи братьев – короля Фахда, скончавшегося в 2005 г.), в прошлом более известного под именем «семерки Судейри».

Уже достаточно давно прогнозировалось, что именно принц Сальман сменит на этом посту принца Найефа. Особенно в связи с сообщениями об ухудшавшемся состоянии его здоровья за последние месяцы. Тем не менее, западными и арабскими аналитиками предполагалось наличие определенной интриги, а также возможной борьбы кланов внутри королевской семьи. Версии о «тайнах саудовского двора» и разногласиях в Совете присяги оказались, как это было и в ноябре 2011 г., затребованы на страницах западной прессы. Однако неизвестно, какой расклад политических сил среди членов Совета был при избрании принца Сальмана. Некоторые сообщения предполагают наличие определенной интриги. Судя по всему, дело действительно не обошлось без каких-то внутрисемейных разногласий. Одним из таких доказательств, явилось заявление «принца-диссидента» Таляля бин Абдель Азиза. В своем телефонном интервью для газеты Аль-Кудс Аль-Араби (Al-Quds Al-Arabi) он сказал, что это назначение состоялось без всякого участия Совета присяги, а только единоличным решением короля Абдаллы. В связи с этим интересны заявления брата мятежного шиитского саудовского шейха Нимра аль-Нимра – Мухаммеда аль-Нимра в интервью бейрутской газете Аль-Ахбар (Al-Akhbar), что «назначение принца Сальмана наследным принцем вызвало, в свою очередь, гнев многих его родных братьев».

Тем не менее, процедура вступления в должность принца Сальмана прошла вполне легитимно, и уже 26 июня с.г. он в новом качестве принимал присягу на верность со стороны членов семьи Аль-Сауд и народа. После объявления королевского указа о назначении наследный принц Сальман выступил с традиционной для таких случаев речью. Помимо благодарности в адрес монарха за оказанное высокое доверие и желания служить народу и стране, прозвучали слова о приверженности «к исламским ценностям», на которых было основано королевство, а также о желании следовать примеру своих предшественников на этом посту - принца Султана и принца Найефа. Это позволило некоторым саудовским аналитикам определить направление его внутренней и внешней политики как «прагматичный консерватизм». Именно с такими характеристиками принц Сальман известен как на Западе, так и внутри страны.

Принц Сальман родился 31 декабря 1935 г., как политический деятель, имеет достаточный опыт, находясь много лет на должности губернатора провинции Эр-Рияда с 1962 г. Как глава столичного региона, занимая длительное время этот ответственный пост, принц Сальман сумел достичь весьма многого. К явным положительным результатам его правления в качестве губернатора относят превращение прежнего небольшого города в пустыне в крупный мегаполис с населением почти в 5 млн человек с хорошо развитой инфраструктурой. К числу личных достоинств относят его высокая работоспособность, простота в быту, самодисциплина, строгое следование всем религиозным предписаниям ислама. По некоторым сообщениям саудовских чиновников, администрация Эр-Рияда за время его губернаторства была свободна от каких-либо коррупционных скандалов, время от времени имевших место в других ведомствах. Кроме того, состояние здоровья принца тоже пока не вызывает опасений, он не страдает серьезными возрастными заболеваниями, что особенно актуально в свете последних событий.

По мнению аналитиков, наследный принц Сальман как «умеренный консерватор» достаточно компромиссная фигура, популярная в саудовском обществе. Об этом сообщал еще в 2002 г. саудовский политолог Наваф Обейд (Nawaf Obaid), назвав его одним из трех наиболее популярных представителей династии (двое других – нынешний король Абдалла и брат принца Сальмана – принц Ахмед - в настоящее время министр внутренних дел). Кроме того, напомним, что в июне 1985 г. его сын принц Султан участвовал в космическом полёте американского космического корабля «Дискавери» по программе миссии STS-51-G, став, таким образом, первым саудовцем и арабом, побывавшем в космосе. Принц Сальман имеет хорошие связи с различными группировками и политическими течениями внутри страны, зачастую имеющими диаметрально противоположные точки зрения. Он открыт для контактов, как с салафитским духовенством, так и с либеральной саудовской интеллигенцией, призывающей к модернизации политической и общественной жизни, а также с лидерами племенных групп. Кроме того, он пользуется уважением среди принцев королевского дома, выступая в качестве арбитра и посредника при урегулировании внутренних конфликтов, являясь председателем Совета принцев, а также контролируя финансовые потоки семьи Аль-Сауд.

Мировые СМИ в целом отреагировали позитивно на назначение принца Сальмана вторым лицом в КСА. Например, «The Guardian», ссылаясь на аналитические исследования, полагает, что Наследный принц Сальман «вероятно, продолжит осторожные социальные и экономические реформы» в стране. По мнению Джамаля Хашшоги (Jamal Khashoggi) - бывшего главного редактора газеты Аль Ватан (Al-Watan) и влиятельного саудовского политического аналитика, следует ожидать определенной активизации саудовской внешней политики: «Мы увидим большую активность саудовскую за рубежом, особенно с учетом того, что происходит во всем арабском мире».

Несомненно, что одним из главных векторов, помимо региональных проблем, останется выстраивание отношений с США. В поздравительной телеграмме президента Барака Обамы принц Сальман характеризуется, как «глубоко верующий человек, преданный идее улучшения жизни своих соотечественников, а также обеспечения безопасности всего региона», кроме того, он «известен своей полувековой верной службой саудовскому народу, что вселяет надежду на продолжение прочного сотрудничества между США и КСА в будущем». Несмотря на то, что американцы не ожидают кардинальной смены курса Эр-Рияда, тем не менее, наследный принц Сальман для них более приемлемая фигура для политического диалога, чем его предшественник. В отличие от принца Найефа, новый наследный принц не был связан в своей прошлой деятельности с репрессивным государственным аппаратом, с его именем не ассоциируются в американских СМИ нарушения прав человека, преследования диссидентов и т.д. Тем не менее, как показывают документы, его взгляд на перспективы развития демократии в королевстве весьма характерен. Согласно информации из американской дипломатической переписки в 2007 г., которая была опубликована на сайте «WikiLeaks», принц Сальман не поддерживает демократизацию саудовского обществам в основном по причине вероятного возникновения на этой почве регионального сепаратизма: «Он (принц Сальман-авт.) сказал, что (королевство-авт.) состоит из племен и провинций, и если будет введена демократия, то у каждого племени и региона будет своя политическая партия». Тем не менее, по мнению Роберта Джордана (Robert Jordan) , бывшего посла США в КСА в 2001-2003 гг., принц Сальман будет проводить политику постепенной модернизации саудовского общества, «уважая его традиции и консервативными методами». Кроме того, по его мнению, новый наследный принц также отчетливо осознает важность укрепления взаимоотношений с Вашингтоном по целому ряду вопросов, не считая традиционного сотрудничества в сфере энергетики: «Он не принимает слепо все, что говорят США, но в то же время он понимает важность отношений, которые выходят за пределы нефти». Кроме политических контактов, принц Сальман имеет хорошие связи и в американских военных кругах. Теодор Карасик (Theodore Karasik) (директор отдела исследований и развития дубайского Института военных вопросов Ближнего Востока и Персидского залива) заметил, что принц Сальман, став министром обороны, в апреле с. г посетил США, где провел ряд встреч с представителями американских политических и военных ведомств, чтобы «содействовать в сохранении американо-саудовские отношений в военной сфере на значительном уровне».

Несомненно, что помимо «всесторонних аспектов саудовско-американского сотрудничества в военной сфере», как сообщалось официально, также обсуждались вопросы урегулирования конфликта вокруг Сирии. Надо отметить, что в этом вопросе принц Сальман занимает весьма жесткую позицию. Согласно информации из западных СМИ, полученных якобы от одного из представителя спецслужб на условиях анонимности, принц Сальман обсуждал с Бараком Обамой пути выхода из сирийского кризиса, предоставив некий совместный саудовско-французский секретный план по этому вопросу. И даже пытался безуспешно добиться от американского президента согласия на «решительные» действия в отношении смены режима в Сирии, выразив свою озабоченность тем, что конфликт длиться бесконечно и «может распространиться и зажечь другие страны на Ближнем Востоке». Тем не менее, официальный представитель посольства КСА в Вашингтоне, отказался давать комментарий по этому поводу, ограничившись ответом, что саудовцы не сторонники насилия и стремятся к «мирному решению» кризисной ситуации вокруг Сирии.

В этой связи, крайне интересно, что позитивный отзыв о переменах в саудовском руководстве последовал и со стороны главного регионального противника КСА – Ирана. Хамид Реза Дехгани (Hamidreza Dehghani), постоянный представитель ИРИ в ОИс, в своем в эксклюзивном интервью иранскому агентству «Taqrib News Agency» (TNA), заявил, что «Королевство Саудовская Аравия вряд ли будет иметь проблемы с Ираном при недавно избранном принце Сальмане Абдель Азизе». Что в данном случае имелось в виду, Х.Дехгани оставил без дальнейшего объяснения.

Президент РФ В.В. Путин также отправил поздравительную телеграмму в адрес наследного принца Сальмана, в которой он: «выразил надежду, что деятельность Наследного принца будет способствовать всестороннему развитию российско-саудовских отношений в интересах народов двух стран, мира и стабильности в зоне Персидского залива и на Ближнем Востоке в целом». Заметим, что российский президент имел возможность лично познакомиться с принцем Сальманом, бывшим тогда губернатором Эр-Рияда, в ходе государственного визита, который состоялся в феврале 2007г., и даже принять совместное участие в традиционном неджийском танце (Ardah) при посещении Исторического центра имени короля Абдель Азиза. Особенно актуален вопрос личных контактов сейчас на фоне явного «похолодания российско-саудовских» отношений в связи с ситуацией вокруг Сирии. Можно надеяться, что с новым наследным принцем произойдет выравнивание отношений с Россией, что позволит им вернуться на прежний уровень.

Что касается его политики в сфере безопасности, то вероятно, она будет мало отличаться от политики других предшественников. Возможно, изменятся методы, но цели останутся прежними, принц Сальман будет стараться контролировать МВД и другие спецслужбы КСА через своего брата принца Ахмеда, назначенного на должность министра внутренних дел в июне с. г. Главная задача, которая стоит перед ним - погасить шиитские волнения в Восточной провинции. Насколько это проблема серьезна для внутренней стабильности КСА, показал его визит в марте с.г. еще в качестве министра обороны с группой высокопоставленных офицеров Генерального штаба и Министерства обороны. Другой важной задачей является - сдерживание деятельности «Аль-Каиды» и других экстремистских группировок внутри страны, что до последнего времени определенно удавалось принцу Найефу.

Стоит отметить, что в руках семьи принца Сальмана находится значительная часть саудовских СМИ, что позволяет ему контролировать информационное поле королевства и манипулировать общественным мнением. Принц Сальман и его семья являются владельцами крупнейшей саудовской медиа-компании «Saudi Research and Marketing Group» (SRMG), в которую входят панарабская ежедневная газета Аш-Шарк Аль-Аусат (Asharq Al-Awsat), а также саудовские газеты Аль-Иктисадийя (Al-Eqtisadiah) и англоязычная Араб Ньюс ( Arab News). Председателем SRMG с 2002 г. является его младший сын – принц Фейсал бин Сальман.

Таким образом, в сложившейся ситуации можно констатировать, что многие ключевые силовые посты в Саудовской Аравии по-прежнему остаются в руках «клана Аль-Фахд», и все эти перестановки в саудовском истеблишменте доказывают, что эта группа саудовских принцев не теряет свои политические позиции, оставаясь влиятельнейшей группировкой в КСА.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

35 Re: Большой Ближний Восток в Вт Июл 31, 2012 1:26 pm

Admin


Admin
Эволюция общественно-политической роли женщины в формировании современной социальной модели арабских стран Персидского Залива

М.А.Субх

Глобализационные вызовы, с которыми сталкиваются страны Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), с каждым годом требуют выработки более гибкой позиции по ряду внутренних проблем социально-экономического характера.

Многовековое пренебрежение общественно-политической ролью женщины в традиционном аравийском обществе поставило государства этого региона перед необходимостью поиска эффективной модели привлечения женской половины населения к процессу обеспечения социально-экономического развития, производства материальных благ, преодоления общественных стереотипов и религиозных ограничений с целью смягчения тона критики, звучащей в адрес членов Совета в контексте ущемления права женщин на самореализацию.

Подтверждением готовности государств Залива внедрить эффективную интеграцию женщин в политическую и социально-экономическую жизнь стало осознание высшим руководством стран ССАГПЗ важности обеспечения благоприятных условий для приобретения ими образования и соответствующей профессиональной квалификации, что, в свою очередь, будет способствовать формированию достаточного кадрового резерва, постепенному замещению иностранной рабочей силы, сохранению национальной самоидентичности.

В этом плане заслуживает внимания мнение российского исследователя И.Мелихова, который отмечает важность законодательного закрепления прав и свобод женщины на государственном уровне для обеспечения соблюдения принципов паритетности и транспарентности в вопросах обеспечения аравийским женщинам доступа к материально-техническим, научным, культурным, информационным и другим цивилизационным достижениям человечества. Вместе с тем он отмечает, что сдерживающим фактором самореализации аравийской женщины есть шариатская природа местных норм и законов, что делает невозможным внедрение масштабной гендерной реформы по западным стандартам.

Анализ трансформации роли и места женщины в аравийском обществе на протяжении последних десятилетий доказывает факт наличия своеобразной тенденции к расширению социальных прав и свобод женщин с одновременным сдерживанием их влияния на развитие политических процессов внутри стран региона.

В течение двух последних десятилетий ХХ в. страны ССАГПЗ сделали значительный вклад для защиты прав и свобод женского населения, подписав ряд соответствующих международных документов, главным из которых стала Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. В этом контексте, однако, следует отметить, что даже самые прогрессивные на первый взгляд в вопросах защиты прав женщин Эмираты подписали в 2004г. данный документ с большим количеством оговорок, учитывая, что ряд его положений "противоречит морально-религиозным нормам и традициям мусульманского общества".

Начиная с середины 90-х годов, Арабским странам Залива удалось реализовать ряд пилотных общегосударственных программ, направленных на активизацию общественно-политической роли аравийской женщины. Например, в 1994г. Султанат Оман стал первой страной ССАГПЗ, которая предоставила право голоса представительницам "слабого пола", а в 2000г. им было официально разрешено баллотироваться на выборах в Консультативный Совет (парламент). В Катаре "активное" и "пассивное" избирательное право в отношении женщин было реализовано в 1998г., а в 2003г. впервые в истории ССАГПЗ катарскую женщину избрали депутатом Консультативного Совета. Активная общественная деятельность супруги эмира Катара шейхи Мозы Аль-Миснад и ее международный авторитет в большой степени способствовали тому, что указами эмира в разные времена женщины назначались на должности министра образования, генерального прокурора, ректора катарского университета, декана факультета исламских наук и т.д.

В Бахрейне политическая эмансипация началась в 2000г. после назначения королем четырех женщин депутатами Консультативного Совета. Важным этапом в закреплении политических прав женщин стало их участие в общенациональном референдуме по принятию Устава национального действия (2002г.), а также муниципальных и парламентских выборах (2006г.). В 2003г. указом бахрейнского монарха в верхнюю палату парламента были назначены шесть женщин-депутатов. Со временем количество женщин-политиков в Бахрейне существенно увеличилось, а их роль уже не ограничивалась выполнением церемониальных депутатских полномочий. В течение последних пяти лет женщины были включены в состав правительств, некоторые из них были назначены послами, судьями и сотрудниками органов внутренних дел.

Наивысшим достижением бахрейнской женщины на дипломатическом поприще стало избрание посла Бахрейна во Франции, постоянного представителя Бахрейна при организации ЮНЕСКО шейхи Гайя Аль-Халифа в 2006г. Председателем 61-й сессии ГА ООН. Стоит отметить, что шейха Г.Аль-Халифа стала третьей в истории ООН и первой в истории арабских стран женщиной, которая возглавила эту важную международную организацию. Хронология участия женщин в законодательной деятельности Королевства ярко демонстрирует неуклонный рост процента представительниц "слабого пола" в составе парламентов разных лет созыва. Так, в Совете Шура (состоит из 40 депутатов) в 2000г. женщины составляли лишь 10% от общего состава этого законодательного органа, в 2002г. - 15%, а в 2006г. – уже 27,5%.

В начале 1982г., по инициативе Кувейтской социально-культурной женской ассоциации, состоялась встреча представительниц этой общественной организации с Председателем Национального Собрания Кувейта для передачи официальной петиции, в которой осуждалось решение парламента от 19.01.1982р. касательно запрета женщинам участвовать в выборах вопреки конституционно закрепленной норме о гендерном равенстве. Это событие считается местными правозащитниками началом современного этапа борьбы кувейтских женщин за политические и гражданские права. Вместе с тем следует заметить, что после упомянутой встречи в парламент страны поступило обращение, подписанное 1 тыс. кувейтских женщин, в котором высказывалась поддержка действий парламента о запрете женщинам баллотироваться, что, в свою очередь, на долгое время раскололо кувейтское общество в вопросе отстаивания права женщин на самореализацию.

После почти 40 лет борьбы за свои права в мае 2005г. высшим законодательным органом страны были внесены изменения в закон о парламентских выборах, согласно которым кувейтская женщина получила право избирать и быть избранной в муниципальные и центральные органы власти.

По состоянию на 2008г., в Кувейте за женщинами были закреплены следующие государственные посты: министры – 2 женщины, 1 – заместитель министра, 1 – посол, 1 – постпред при ООН и 1 – представитель при ОПЕК. Однако в 2011г. в правительстве Кувейта была представлена уже лишь 1 женщина-министр, что может в определенной степени свидетельствовать об "откате" этой страны от демократических принципов гендерного равенства.

В Объединенных Арабских Эмиратах вопрос гендерной либерализации долгое время не находил поддержки как со стороны руководства страны, так и среди консервативного мусульманского общества. Конституция ОАЭ от 1971г., подобно конституциям большинства стран мира, содержит декларативные заявления о равенстве всех граждан перед законом (ст. 25) и праве женщин на свободный выбор профессии и рода занятий (ст. 34). Определяющим событием в контексте реализации прав женщин на участие в политической жизни страны стало принятие президентом страны шейхом Халифой Аль-Нахайяном в 2006г. закона о создании Национальной избирательной комиссии. В дополнении к этому документу определялся порядок проведения плебисцита во все выборные органы страны, утвержден институт тайного голосования, установлены категории лиц, имеющие право баллотироваться в местные и общегосударственные органы власти, а также определен перечень тех, кто имеет право голоса. Следовательно, принятие этого закона гарантировало женщинам, которые составляют 49% населения ОАЭ, равные с мужчинами права и свободы.

По последним данным, эмиратским женщинам принадлежит около 30% руководящих государственных должностей, большое количество женщин работает в органах дипломатической службы, судебной системы. В 2008 г. в состав Федеральной Национального Совета ОАЭ (парламента) входили 9 женщин-депутатов, из них 4 - имели степени кандидатов и докторов наук. По состоянию на 2011г., в правительстве ОАЭ находились 4 женщины, занимавшие посты министров внешней торговли, социальной политики и двух министров Кабинета министров.

Важным индикатором прогресса, которого достигли Эмираты за последние годы в контексте отстаивания прав и свобод женщины, стали результаты исследования, опубликованного в рамках программы ООН по развитию, в котором ОАЭ по т.н. GEM критерию (Gender Empowerment Measure) в 2007-2008 гг. заняли 29 место из 93 стран мира по уровню гендерного равенства, что является лучшим показателем во всем арабском мире (для сравнения: Россия в этом списке занимает 71 позицию).

Надо сказать, что процесс демократизации аравийских обществ, одним из основных компонентов которого является гендерное равенство, наименее эффективно продвигается на территории Королевства Саудовская Аравия (КСА), известного своим ультраконсервативным отношением к месту и роли женщины в обществе. Достаточным подтверждением этому является запрет женщинам до сих пор управлять автомобилем, самостоятельно проживать в гостинице, передвигаться без сопровождения отца или мужа и т.д. Впрочем, даже таким ортодоксальным странам как Саудовская Аравия не удается противиться неустанной демократизации региона Персидского залива, ведь в 2000г. под влиянием «демократических достижений» соседних стран женщины Королевства завоевали себе право быть представленными на государственных должностях. Результатом этого стало назначение женщины впервые в истории Саудовской Аравии в 2009г. на должность заместителя министра образования.

В 2003г. решением короля 10 женщинам вместе с 50 мужчинами было разрешено принять участие в форуме интеллектуалов, организованном в рамках инициативы Наследного Принца А.Аль-Сауда по общенациональному диалогу. Почувствовав "дух свободы", 300 саудовских женщин в том же году направили наследному принцу КСА официальное обращение с требованием признать женщин полноправными гражданами королевства со всеми правами и свободами, предусмотренными для представителей мужского пола. Другая подобная петиция была направлена 306 женщинами высшему руководству государства с просьбой ускорить процесс демократизации саудовского общества. Следует признать, что строгие ограничения в отношении женщин не обошли даже принцесс королевской семьи, которые не появлялись на публике, а любые упоминания о них в местных СМИ отсутствовали. Исключением из этого правила стала принцесса Люлюа Аль-Фейсал, дочь покойного короля Фейсала, которая в 2005г. дала интервью одному из ведущих международных СМИ, находясь на должности члена коммерческого офиса КСА в США. Неординарным событием в жизни КСА стало учреждение в 2005г. Саудовского Комитета по правам человека, которому были предоставлены полномочия изучения и предупреждения случаев нарушения прав саудовского населения, в частности женщин, в вопросах, связанных с насилием в семье, сексуальными домогательствами, свободой передвижения, свободным выбором места работы и др.

В конце 2011г. КСА стало свидетелем беспрецедентного решения короля Абдаллы разрешить женщинам голосовать, а также баллотироваться в Консультативный Совет (аль-Шура) и муниципальные органы власти. Речь, с которой выступил монарх перед членами Совета нынешнего созыва, вызвала неслыханный резонанс в местных и мировых СМИ. Первыми, кто приветствовал эту инициативу стали США и Великобритания, которые традиционно упрекали королевство в унижении достоинства женщин и систематическом пренебрежении их фундаментальными правами.

Расширение прав и свобод женщин в Саудовский Аравии может иметь чрезвычайно важное значение для дальнейшего ускорения темпов внедрения концепции гендерного равенства во всех государствах ССАГПЗ ввиду того, что 45% всего саудовского населения составляют именно женщины, 56,5% из которых имеют высшее образование. Подобная тенденция к увеличению количества образованных женщин в ближайшее время может превратить их в неотъемлемую составляющую саудовского общества с соответствующими последствиями политического, социально-экономического и культурного характера.

На данном же этапе дипломированные женщины вынуждены искать работу на территории соседних арабских стран (ОАЭ, Бахрейн, Кувейт, Катар), где трудоустройство лиц женского пола, особенно в частном секторе, уже давно стало распространенной практикой.

Переходя к освещению вопроса о получении гражданками ССАГПЗ среднего и высшего образования, следует сказать, что общий уровень образованности жителей арабских стран Персидского Залива сохраняет тенденцию к стремительному росту. Так, по данным Всемирного банка, в 2011г. уровень грамотности в Катаре составил 95% от всего местного населения, 91% - в Бахрейне, 90% - в ОАЭ. Низкие, однако не худшие по мировым параметрам, показатели демонстрируют Оман и Саудовская Аравия с процентом грамотных людей, равным 87% и 86% соответственно. Отсюда приходится констатировать, что данная статистика является впечатляющей, учитывая, что подавляющее большинство стран Залива возникло на мировой карте в качестве самостоятельных государств чуть более полувека назад.

Согласно исследованию специалистов из университета им. Короля Сауда (КСА), в 2004г. общая численность женщин, учившихся на тот момент в высших учебных заведениях ССАГПЗ, составляла 400 тыс., тогда как количество лиц мужского пола среди студентов составило 300 тыс. чел. Подобная тенденция в значительной степени объясняется традиционными ограничениями в самостоятельном передвижении женщин, лишает их возможности получения высшего образования за рубежом. По состоянию на 2010г. особенно сильно эта диспропорция наблюдалась в Саудовской Аравии, где на 350 тыс. студенток приходилось всего 200 тыс. студентов-мужчин. Последние же отдают предпочтение обучению в ведущих вузах США и Западной Европы.

Очень высоких результатов в области реформирования женского образования достигли ОАЭ. По данным ведущей международной консалтинговой компании "PricewaterhouseCoopers", 77% эмиратских женщин имеют высшее образование, что является самым высоким в мире показателем. По имеющимся данным, 50% учащихся средних школ в ОАЭ - девушки, тогда как процент женщин, которые сейчас получают высшее образование, составляет 65% от общего числа студентов. Выдающиеся успехи Эмиратов на пути к повышению уровня образования среди местной молодежи обусловлены, прежде всего, эффективной реализацией ряда государственных программ по развитию образовательной отрасли, на которую в 2007г. было выделено около 25% годового федерального бюджета страны, что в денежном эквиваленте составляет 1,9 млрд дол. США. К тому же, указанная сумма не учитывает адресные ассигнования из местных бюджетов каждого из семи эмиратов, входящих в состав ОАЭ.

Высокий уровень образования среди эмиратских женщин побудил правительство ОАЭ к их активному привлечению в качестве важного компонента формирования местной квалифицированной рабочей силы из-за введения т.н. государственной программы "эмиратизации", благодаря которой доля работающих женщин от общего числа трудоустроенных лиц в ОАЭ достигла: в Абу Даби - 10,5%, Аджмане - 29,5%, Дубае и Шардже - 17%. Серьезной преградой на пути к всесторонней социализации женщин региона Персидского залива остается отсутствие действенного механизма их трудоустройства после получения ими профессионального образования.

Усложняется вопрос и наличием чисто психологических барьеров социально-культурного и религиозного характера, которые, во многих случаях, становятся препятствием к полноценной интеграции женщины в процесс производства материальных и духовных благ. Так, например, в Кувейте, по официальной статистике, каждые 4 из 5 безработных из числа коренных граждан являются женщинами.

Указанные факторы главным образом характерны для саудовского общества, в котором особенно ярко прослеживаются элементы традиционализма, соединенного с радикальной консервативной идеологией. Подчеркивая важность расширения прав и свобод саудовских женщин, местные правители с осторожностью относятся к их полномасштабной интеграции в общественную жизнь Королевства. Одним из важных достижений саудовской женщины на поздних этапах борьбы за свои права стало решение властей позволить выдачу лицам "слабого пола" внутренних паспортов гражданина КСА. Вместе с тем, у многих саудовских женщин до сих пор нет паспортов из-за запрета их мужей либо родителей. Отсутствие документирования среди целого ряда представительниц женского пола негативно отражается не только на социально-бытовой, но и на коммерческо-инвестиционной деятельности саудовского населения. Исходя из последних обнародованных данных, в Саудовской Аравии на банковских счетах местных женщин находится более 260 млн долл. США, что делает их важным элементом экономической жизни страны, залогом развития внутренней торговли и предпринимательства.

Вместе с тем, все чаще саудовским женщинам удается достичь значительных успехов на профессиональном поприще, давая тем самым надежду сторонникам демократизации общественно-политической роли саудовских женщин на будущее расширение их прав и свобод.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

36 Re: Большой Ближний Восток в Чт Авг 02, 2012 7:02 pm

Admin


Admin
Нефтегазовое законодательство: ближневосточный опыт. Часть 1

Э.О. Касаев

В государствах Ближнего Востока и Северной Африки (БВСА) ведется активная работа по обновлению действующего и принятию нового нефтегазового законодательства. Прежде всего, это относится к нормативным актам, касающимся взаимодействия местных государственных и коммерческих организаций с иностранными партнерами с целью увеличения притока зарубежных капиталов в сырьевую отрасль экономики, повышения отдачи от существующего сотрудничества между местными и иностранными структурами. Также идет качественная модернизация нормативно-правовой базы в части, регулирующей порядок и процедуру создания иностранных компаний и совместных предприятий на территории стран региона.

Государства ССАГПЗ(1)

К примеру, Саудовская Аравия охотно идет на повышение государственных субсидий, понижение налогов и постепенное реформирование правоотношений в энергетической сфере. В частности, в местное законодательство были внесены изменения, предоставившие больше прав и гарантий не только саудовским, но и иностранным инвесторам. Согласно этим юридическим новеллам, налогообложение для зарубежных инвесторов сократилось с 45% до 30%, а также обеспечена правовая защита инвестиций от экспроприации.

Стоит заметить, что для большинства стран региона углеводороды являются единственным существенным источником дохода. Следовательно, государству надлежит на законодательном уровне не допускать иностранное участие в нефтегазовом проекте, которое бы превышало долю местной стороны. Так, закон ОАЭ № 8, 1984 г., с последующими изменениями, содержащимися в законе № 13, 1988 г., а также соответствующие подзаконные нормативные акты предусматривают наличие не менее 51%-ой доли акционерного капитала, принадлежащей эмиратской стороне, в любом совместном образовании, зарегистрированном на территории государства для ведения там нефтегазовой деятельности.

Более того, крупнейшая в стране государственная компания – «Национальная нефтяная компания Абу Даби» (АДНОК) имеет право 60%-ой доли в новых нефтяных проектах с иностранными партнерами. Согласно специальному законодательству страны, добыча углеводородов осуществляется преимущественно на условиях соглашения о разделе продукции (СРП) между государственными и зарубежными инвесторами. Это характерно и для других стран Персидского залива.

Напомним, что в СРП государство часто представляет не госорган, а специально созданная для этих целей национальная компания, полностью контролируемая государством и выполняющая некоторые хозяйственные функции в интересах страны. Это обстоятельство породило встречаемую иногда трактовку СРП как особого подрядного договора между национальной компанией и компанией-инвестором.

Примечательно, что законодательство Катара предусматривает заключение концессионного соглашения, по условиям которого государство (концедент) передает иностранному партнеру (концессионеру) право на эксплуатацию природных ресурсов, получая взамен вознаграждение в виде периодических платежей (роялти). Право собственности на добытое минеральное сырье принадлежит концессионеру (момент перехода права собственности на добытое минеральное сырье: устье скважины).

В международной практике выделяется несколько типов концессионных соглашений, однако эти разновидности не получили юридического закрепления в катарском законодательстве, которое ограничилось лишь родовым понятием концессия (concession).

Продолжая анализ законодательных инициатив стран Персидского залива, стоит отметить, что с 1961 г. иностранные компании не допускались к освоению нефтяных месторождений Кувейта, но через 40 лет этой страной был сделан крупный шаг вперед в этом направлении.

В 2001 г. Национальная ассамблея Кувейта приняла закон «О прямых иностранных инвестициях» (далее – Закон 2011 г.), который нацелен на привлечение иностранного капитала. При этом государство определяет виды экономической деятельности и проекты, в которых могут участвовать зарубежные инвесторы как самостоятельно, так и с использованием национального капитала Кувейта, в соответствии с его политической линией, а также с утвержденными экономическими планами.

Ранее, в соответствии с Коммерческим кодексом Кувейта, лица, не являющиеся гражданами страны, не могли вести свою деятельность на ее территории, если они не имели местного бизнес-партнера. Однако Закон 2001 г. отменил требование к иностранным компаниям о необходимости иметь кувейтского бизнес-агента.

Тем не менее иностранным компаниям, стремящимся осуществлять разработку углеводородных участков на кувейтской территории, это не стало существенным послаблением, поскольку такого рода деятельностью преимущественное могут заниматься фирмы стран - участниц ССАГПЗ, в то время как остальные фактически пытаются добиться этой возможности, предлагая местной стороне различные варианты сотрудничества, не нарушающие действующее законодательство, но требующие специального одобрения компетентных органов государственной власти Кувейта.

Заметим, что с 1975 г. страной проводится политика, направленная на ограничение участия иностранных компаний в сфере добычи сырья на территории государства. Они осуществляют свою деятельность на условиях сервисных контрактов, которые, в отличие от СРП, позволяют государству сохранять в полной собственности все углеводородные ресурсы, осуществлять стратегическое управление предприятиями и контролировать уровень добычи. Иностранные компании обязаны выплачивать пошлину за добытый баррель, а также делать отчисления на воспроизводство минерально-сырьевой базы.

Дело в том, что, согласно Конституции Кувейта, на иностранных лиц не распространяется право собственности на природные ресурсы страны. Тем не менее, кувейтское правительство неоднократно заявляло, что оно полно желания найти действенный юридический способ привлечения зарубежных нефтяных компаний в процесс увеличения добычи углеводородов без нарушения Конституции.

Высший нефтяной совет, который контролирует государственный нефтегазовый сектор, в принципе одобрил иностранное участие еще в 1997 г. Рассматривалась возможность заключения соглашений об обратном выкупе акций (условия buy-back), которые применяются в Иране.

Однако данная инициатива не была одобрена оппозицией в парламенте Кувейта, который в феврале 2000 г. принял резолюцию, призывающую правительство приостановить программу иностранных инвестиций до того момента, пока не будут полностью решены все юридические проблемы участия иностранцев в добыче и не будет принят специальный закон.

1. Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) – это региональная закрытая международная организация, созданная 25 мая 1981 г. с целью координации сотрудничества и интеграции государств-членов в различных сферах. В состав входят: Бахрейн, Катар, Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ), Оман, Саудовская Аравия.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

37 Re: Большой Ближний Восток в Чт Авг 16, 2012 4:41 pm

Admin


Admin
Израильское общественное мнение и военная опция решения иранской проблемы

В.И.Месамед

В последние несколько недель все израильские СМИ оживленно обсуждают проблему военного решения иранской атомной проблемы. В стране давно достигнут общественный консенсус по поводу признания того, что Иран является самой серьезной угрозой существованию еврейского государства. Это доказывают как заявления иранских лидеров, так и их действия, носящие откровенно антиизраильский характер. Президент Ирана Махмуд Ахмадинежад не раз заявлял, что "…уничтожение Израиля и сионистского режима больше не является иллюзорной целью". В Израиле и сионизме он и другие лидеры ИРИ видят "фундамент, на котором зиждется все зло нынешнего периода". В таком контексте Израиль рассматривает иранские угрозы как реальные, требующие серьезной и взвешенной реакции. Именно поэтому еще в начале 2009 г. Иран объявлен в Израиле в качестве главной опасности существованию еврейского государства. Тогда впервые Генштаб Армии обороны Израиля - ЦАХАЛа - официально объявил о том, что "Иран представляет собой угрозу для существования Государства Израиль" и является "врагом номер один". Именно поэтому там достаточно серьезно отслеживают развитие ситуации вокруг иранского атомного проекта.

С середины 1990-х годов Израиль инициировал международную кампанию, суть которой состоит в том, что Иран реализует программу создания атомной бомбы, и в ситуации, когда иранское руководство выступает с прямыми угрозами в адрес Израиля, это создает прямую угрозу существования Израиля и поэтому такая программа должна быть свернута. Эта позиция была поддержана США, которые через ООН добились того, чтобы отслеживанием иранского ядерного проекта занялось Международное Агентство по атомной энергии (МАГАТЭ). С приходом к власти в августе 2005 г. консервативного президента Махмуда Ахмадинежада и последовавшей за этим радикализацией своей внешней политики Иран ужесточил антиизраильские заявления и одновременно занял более жесткую позицию по своей ядерной программе. Повторяющиеся заявления иранского президента Махмуда Ахмадинежада, призывающие к уничтожению Израиля, воспринимаются в военно-политических кругах Израиля как достаточно реальная угроза, а не пропагандистская кампания для внутреннего потребления. В Израиле отдают себе отчет в том, что такие призывы не новы и звучат еще с эпохи основателя исламской республики аятоллы Хомейни. Однако в условиях, когда это сопровождается последовательными усилиями по созданию атомной инфраструктуры, включающей в себя, как полагают в Израиле, тайную разработку ядерного оружия, в Израиле возрастает опасение по поводу того, что Иран реализует свои угрозы. Прессинг экономических и политических санкций, налагаемых на Иран со стороны мирового сообщества, в том числе – ЕС, отдельных стран – в основном – США, имеет частичный успех, и с течением времени становится все более очевидным, что он вряд ли способен заставить иранское руководство отказаться от реализации военного компонента атомного проекта. Все большую несостоятельность показывает и путь дипломатических переговоров, которые ведут с Ираном шесть стран - международных посредников – Россия, Англия, Франция, США, Китай и Германия. В такой ситуации в Израиле крепнет убеждение, что в этом вопросе страна может полагаться только на себя, прибегнув - как к крайней и исключительной мере - к насильственному пути прекращения реализации исходящей угрозы.

Каково же отношение израильского общества и политиков к этому вопросу? Ведущая израильская газета "Маарив" опубликовала на днях результаты опроса, посвященного возможной израильской атаке на ядерные объекты Ирана. Меньше половины его участников - 41% - ответили, что лишь таким образом можно пресечь переход Ирана в клуб обладателей атомной бомбы. Причем им не важно, кто реализует эту акцию – Израиль или международные силы. 22% участников этого же опроса считают, что с помощью экономических санкций или другого возможного международного давления на Иран можно остановить развитие военного компонента его атомной программы. 40% респондентов ответили, что атака должна быть проведена Израилем своими собственными силами без чьей-либо помощи. Чуть более трети респондентов - 35 % - ответили, что они предпочитают, чтобы атаку совершили США. 37% выразили опасение, что в случае овладения Ираном атомным оружием мир подвергнется новому Холокосту. Что касается доверия израильтян к тем, кто принимает в их стране решение по такому важному вопросу, то лишь 40% израильских респондентов полностью доверяют премьер-министру Биньямину Нетаньяху и министру обороны Эхуду Бараку в вынесении решения о необходимости применения военной акции. 27% не питают по отношению к премьер-министру и министру обороны достаточного доверия.

Кстати, сравнение результатов опросов, проведенных несколько лет назад по этой же проблеме, с нынешними, показывает, что общественное мнение все меньше поддерживает военную опцию. Проведенные в Израиле в 2009 г. опросы общественного мнения зафиксировали, что большинство населения страны поддерживает военную операцию, направленную на уничтожение иранских ядерных объектов. Один из опросов, профинансированных Антидиффамационной лигой, дал такой результат: большинство респондентов, поддерживающих военную опцию решения иранской атомной проблемы, не изменят своего мнения даже в случае, если США не поддержат Израиль в этой операции. Отвечая на вопрос о военной акции против Ирана, 66% заявили, что они одобряют ее, 15% заявили, что они против, и 19% не дали определенного ответа. Среди тех, кто одобряют военное решение проблемы, 15% заявили, что изменят свое мнение, если США выступят против операции, в то время как 75% отмечают, что останутся приверженцами своей позиции несмотря ни на что. В опросе приняли участие 610 респондентов, представляющих собой репрезентативную выборку израильских евреев старше 18 лет. В то же время, как показал другой опрос, проведенный Центром изучения Ирана университета Тель-Авива в 2010 г. , 41% израильтян уверены в том, что Израиль должен нанести удар по ядерным объектам Ирана, не дожидаясь результатов попыток мирного решения вопроса о приостановке иранской атомной программы. 85% опрошенных заявили, что напуганы возможностью того, что у Ирана появится ядерная бомба. 57 % считают, что намерение США заставить Тегеран начать переговоры по ядерной программе ни к чему не приведет. При этом в Израиле пытаются различными, иногда даже нетривиальными, путями донести до народов всего мира идею опасности обладания Ирана атомной бомбой. Так, на конкурсе Евровидения 2008 г. страну представляла песня под названием Push The Button ("Нажми на кнопку") группы TeaPacks. В песне не упоминалось никаких имен, но нет сомнений, что подразумевался президент Ирана Махмуд Ахмадинежад, который неоднократно призывал стереть с карты еврейское государство. "Есть сумасшедшие правители. Они прячутся и пытаются нас обмануть. У них дьявольское технологическое желание навредить. Они нажмут на кнопку", - поется в песне.

Вернемся, однако, в 2012 г. Газета "Едиот ахаронот" написала в одном из последних номеров, что израильский премьер и министр обороны являются не просто сторонниками реализации военной акции, но настаивают на ее проведении нынешней осенью, еще до проведения в США президентских выборов. Как считает газета, другие гражданские и военные руководители страны, в том числе – президент Ш.Перес и руководители служб безопасности, как действующие, так и бывшие, – не согласны с подобным возможным решением. Премьер-министр Б.Нетаньяху в начале августа отреагировал на подобное противодействие в телевизионном интервью, где заявил, что решение о реализации военной акции будет принимать политическое руководство страны, а военные и руководители структур безопасности обязаны лишь выполнить его. По мнению Нетаньяху и Барака, достигаемая при военной акции отсрочка овладения Ираном атомной бомбой, является реальной ценой такой атаки. "Мы уверены - сказал Нетаньяху- что реализация военной акции столкнется с жесткой реакцией иранского руководства и ливанской экстремистской организации "Хизбалла". Мы понимаем и то, что атака на военные объекты Ирана потребует человеческих жертв с нашей стороны. У нее будет и экономическая цена – ежедневно она потребует 1,5 миллиардов шекелей. Однако важен результат: она способна оградить нас от потенциально возможных в будущем атомных бомбардировок".

Важные доводы привел в интервью газете "Гаарец" 10 августа анонимный высокопоставленный израильский политик, который считает, что опасность нуклеизации Ирана несравненно больше той, что угрожала существованию Израиля перед Шестидневной войной в июне 1967 г. "В случае, если Иран сумеет обзавестись атомной бомбой, никто не сумеет предотвратить использование им атомного оружия против своих соседей или соперников. Это приведет к заметному ослаблению расположенных в регионе и по соседству с Израилем умеренных государств, что кардинальным образом изменит существующую ныне политическую реальность. Разумеется, это создаст серьезные угрозы существованию еврейского государства. Вот почему уже сегодня Израиль должен ответственным спросить у себя: что он выиграет, если не решится насильственным образом прервать продвижение Ирана к атомному оружию? Только слепые или наивные люди могут не задумываться о последствиях выхода Ирана на обладание атомным оружием. Если при посредстве военной акции его продвижение на этом пути будет прервано, можно надеяться на то, что в ближайшее время или вообще никогда в обозримом будущем Иран не будет нуклеизирован. Израиль – достаточно сильная страна с большими возможностями, и если в потенциально возможную войну ввяжутся и "Хизбалла" и ХАМАС, это вызовет большие жертвы, но не изменит ее исход".

Достаточно отчетливо звучит в Израиле и голос тех, кто не согласен с военной атакой. Так, группа израильских интеллектуалов обратилась 13 августа с письмом премьер-министру с требованием не принимать решения атаковать Иран без предварительного совещания с правительством. В составе подписантов известные писатели Амос Оз, Йорам Каньюк, Сами Михаэль, Эшколь Нево и др. "Это уже не секрет, - пишут они, - что ты и твое правительство готовитесь к удару по иранской атомной инфраструктуре, с целью помешать этой исламской стране дальше развивать свою ядерную программу. Также не секрет, что любая операция приведет к ответному удару со стороны Ирана по израильскому тылу, от которого погибнут минимум сотни израильтян". Опасения писателей вызваны тем, что решение об ударе по Ирану будет принято премьером без совета с правительством, как того требует закон, и соответственно не будет следовать устоям демократии, ибо не будут учтено волеизъявление народа.

В ведущейся дискуссии обращено внимание и на экономический аспект проблемы. Публицист Нехемия Штрасслер в статье в газете "Гаарец" от 14 августа констатирует, что израильская экономика в условиях мирового кризиса показывает исключительную мощь и невероятную устойчивость. "И хотя темпы роста замедлились в третьем квартале, в течение короткого времени отечественная экономика вернулась к прежним показателям, словно ничего и не происходило. Так может быть нам удастся выйти сухими из воды и в случае атаки на Иран? Я сильно в этом сомневаюсь". Опираясь на данные Банка Израиля и министерства финансов, Н.Штрасслер пишет, что военная опция будет иметь тяжелейшие последствия для хозяйства страны. Что же ему грозит? Возможен полный паралич экономики на длительный период, многочисленные банкротства и массовые увольнения. Для того, чтобы этого избежать, Банк Израиля готовит специальную программу защиты израильских банков в случае массовой паники, которая приведет к снятию гражданами со своих счетов всех финансовых сбережений. Кроме этого, полагает Н.Штрасслер, атака на Иран вызовет осуждение Израиля большинством государств мира. "Уже сегодня есть государства, компании, профсоюзные организации, потребительские объединения, которые бойкотируют Израиль в связи с его политикой на оккупированных палестинских территориях. Атака на Иран расширит список стран, компаний, организаций, бойкотирующих Израиль… Атака на Иран означает резкое повышение цен на нефть, что приведет к углублению мирового экономического кризиса. Это сделает нас еще менее популярными в Европе и США...В отличие от относительно запоздалой и незначительной реакции Ирака на бомбардировку атомного реактора в 1981 г., иранский ответ будет во много раз более серьезным. И молниеносным. Десятки, а может быть и сотни ракет будут выпущены по Израилю в качестве первой реакции на атаку. Кроме того ракетный дождь будет "капать" на протяжении длительного периода. Почти каждый день. Люди будут бояться выходить из дома, совершать покупки, торговые центры опустеют. Спрос на товары упадет, предприятия обанкротятся. Туристы перестанут приезжать в страну, инвесторы сбегут отсюда, морские порты будут парализованы, международные авиакомпании отменят рейсы в Тель-Авив. В конечном итоге произойдет девальвация шекеля, начнет расти инфляция и безработица. Удар будет следовать за ударом".

Однако есть и другие мнения. Более спокойно оценивает последствия израильского удара по иранским ядерным объектам экс-председатель Совета по национальной безопасности Израиля генерал-майор запаса Гиора Айленд. Он считает, что израильская военная акция не спровоцирует войну регионального масштаба. Его доводы таковы: ни Египет, ни Сирия не будут участвовать в такой войне. Ирак тоже воздержится от боевых действий. Вероятное же участие ливанской экстремистской организации "Хизбалла" в военных действиях невозможно расценивать, как региональную войну. Г.Айленд не солидаризируется с позицией двух бывших лидеров структур безопасности - Юваля Дискина (ШАБАК) и Меира Дагана (Моссад), которые оппонируют бомбардировке ядерных объектов Ирана. Время сейчас горячее, считает Г.Айленд, потому что через несколько месяцев остановить иранскую ядерную программу будет уже будет невозможно, а США вряд ли рискнут начать боевые действия, как до, так и после выборов. Санкции же против Тегерана, как видно, малоэффективны.

Таким образом, в израильском общественном мнении, как и в политическом истеблишменте, на сегодня не существует единого мнения по вопросу о путях минимизации исходящих от Ирана стратегических угроз. Серьезное обсуждение применения военной опции является отражением неверия значительной част населения страны в то, что дипломатический и санкционные пути решения проблемы могут быть эффективны и приведут к остановке реализации военного компонента иранской атомной программы.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

38 Re: Большой Ближний Восток в Пт Авг 24, 2012 2:45 pm

Admin


Admin
"Православные патрули" в исламских государствах
Марк Григорян

Русская служба Би-би-си

Патрули, "защищающие религиозные ценности", функционируют в ряде исламских государств
Идея создания "православных патрулей" не уникальна. Группы, занимающиеся патрулированием с религиозными целями, известны в нескольких странах – главным образом, исламских, где религия не отделена от государства.

Примерами стран, где функционирует религиозная полиция, являются Иран и Саудовская Аравия.

Народные дружины, способствующие распространению религиозности, возникли в Пакистане в период правления генерала Зия-уль-Хака, руководившего страной в 1978-1988 годах.

Возглавив страну после военного переворота, Зия-уль-Хак повел политику исламизации Пакистана, устанавливая юридические процедуры, соответствующие нормам традиционного мусульманского права – шариата.

Работа шла на нескольких уровнях, в том числе на уровне общин.

Пакистан: "система Пророка"

При всех мечетях страны были созданы группы подростков, которые приходили в мечети, читали Коран, молились, а потом отправлялись патрулировать улицы, расположенные по соседству с мечетью.

Одна из основных их функций заключалась в том, что они ходили по домам, находящимся по соседству с мечетью, и убеждали людей посещать мечеть.

Как рассказал глава службы Би-би-си на языке урду Аамер Ахмед Хан, многим это не нравилось. Но если возникали споры, подростки возвращались в мечеть и докладывали имаму, что такой-то человек проявил неуважение к религии.

"Это было опасно, потому что уже действовали законы против богохульства, государство поддерживало их применение, и имам, в свою очередь, имел право решать, что ему делать с людьми, вступавшими в спор с группами религиозных подростков", – говорит Аамер Ахмед Хан.

И правительство всегда бывало на стороне имамов. Подавление религиозного инакомыслия называлось "осуществлением системы Пророка".

В результате в 80-х годах в Пакистане выросло множество людей, которые никогда не ходили в светскую школу и, как следствие, не могли поступить на работу, требующую какой-либо квалификации. Единственное, что они могли предложить обществу – это умение насаждать религиозность и "противостоять религиозным злоупотреблениям".

И государство должно было как-то устроить эти сотни тысяч человек. Для них были созданы рабочие места, схожие с комиссарскими. Они стали "комиссарами ислама".

"Например, в армии стала обязательной должность для человека, который говорил бы с солдатами об исламе, о религии, – говорит Аамер Амир Хан. – Такие же рабочие места были созданы в других государственных институтах и организациях".

Иран: "Проект этической безопасности"

В Иране действует специальное подразделение полиции, основной функцией которого является наблюдение за тем, чтобы прохожие и посетители общественных мест не были одеты "вызывающе".

Патрули, получившие название "полиция нравов", или "религиозная полиция", разъезжают по улицам иранских городов на машинах или мотоциклах и имеют право задержать любого, кто одет недостаточно "скромно".

Власти утверждают, что "полиция нравов", официальное название которой - "проект этической безопасности", была создана "по многочисленным просьбам населения".

По данным правозащитников, в 2007-2008 годах было задержано более миллиона женщин, головной платок у которых, как полагают полицейские, завернут недостаточно плотно или открывает слишком много волос.

Мужчин тоже задерживали, но в гораздо меньших пропорциях.

Как рассказала редактор Персидской службы Би-би-си Лейли Абдул-Хасан, деятельность полицейских активизируется летом, когда у людей возникает желание одеться полегче, а женщины выбирают более легкие материалы для своих платьев и платков.

Религиозная полиция может также заходить в дома, где проводятся вечеринки, и проверять, не пьют ли во время вечеринок алкогольные напитки.

Подразделения полиции, контролирующие мусульманский дресс-код у женщин, действуют также и в Саудовской Аравии.

Однако саудовские полицейские не имеют права войти в дом и не задерживают "западных женщин", появляющихся на улице без платка.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

39 Re: Большой Ближний Восток в Вс Авг 26, 2012 12:58 pm

Admin


Admin
О мекканском саммите организации исламского Сотрудничества

Г.Г. Косач

Сообщая (или комментируя) итоги состоявшегося 14-15 августа 2012 г. в Мекке чрезвычайного саммита Организации исламского сотрудничества (ОИС), отечественные журналисты (или исследователи) обращали внимание лишь на один аспект принятого им Заключительного коммюнике. Этот аспект – принятое практически единогласно (позиция голосовавших против Ирана и Алжира на фоне остальных 55 государств-членов, вряд ли меняет эту картину) решение (пункт 19 Заключительного коммюнике) о (если цитировать его оригинальный текст) «приостановке членства Сирийской Арабской Республики в Ор-ганизации исламского сотрудничества, во всех связанных с ней органах и ее специализи-рованных структурах». Это решение объяснялось: «Саммит принимает решение в связи с тем, что миссия представителя ООН и Лиги арабских государства, арабская инициатива, а также решения Организации исламского сотрудничества, не привели к практическим результатам, как и в связи с упорством сирийских властей, продолжающих придерживаться принципа силового разблокирования сложившейся ситуации».

Вопрос, однако, не сводится только к Заключительному коммюнике. Идентичное решение содержалось и в принятой саммитом Резолюции о положении в Сирии (пункт 6 этого документа), где оно оправдывалось ссылкой на принятую 3 августа 2012 г. Гене-ральной ассамблеей ООН резолюцию о положении в Сирии («приветствовавшуюся» сам-митом), подчеркивавшую (пункт 5 Резолюции встречи в Мекке) «резкое осуждение про-водимого сирийскими властями систематического и широкомасштабного нарушения прав человека и основных свобод». Наконец, третий документ саммита Мекканская хартия, говоря об «угнетенных мусульманских народах» (пункт Cool, включал в текст и указание на то, что среди этих «угнетенных мусульманских народов» и «арабо-мусульманский народ Сирии», против которого («на глазах у всего мира») «регулярная армия» развязала «кровавую агрессию с применением самолетов, артиллерийских орудий и ракет», сея «разрушение и смерть в мирных городах и селах».

Стоило бы заметить, что подход российских исследователей и журналистов к со-бытию (сам саммит) и основополагающему документу этого события – его Заключитель-ному коммюнике (вряд ли, кто-либо из них даже догадывается о существовании иных до-кументов саммита, ведь для этого необходимо обратиться к чему-то большему, чем ново-сти, транслируемыми информационными агентствами) не может не быть оправданным, - российская ближневосточная политика полностью сосредоточена на внутрисирийском конфликте. Более того, связанные с Мекканским саммитом ОИС комментарии отече-ственных исследователей (не говоря уже о журналистах), с большей или меньшей жестко-стью (порой, требуя от Башара Асада физически уничтожить всю сирийскую оппозицию) осуждавшие принятое им решение, также понятны и объяснимы, - российская позиция в отношении внутрисирийских событий заключается в необходимости давления на обе конфликтующие стороны в надежде заставить их пойти на взаимные уступки. Если же Мекканский саммит в своих документах требовал от «сирийских властей немедленно прекратить использование силы против сирийских граждан», а также «ответить на их законные устремления и требования, связанные с политическим участием и справедливым правлением», то в контексте российской политики его позиция не может не рассматриваться как односторонняя. В свою очередь, поскольку российско-саудовские и российско-катарские отношения переживают не лучшие времена, постольку «односторонность» документов Мекканского саммита должна определяться в России как следствие курса «ваххабитской» Саудовской Аравии и «злобного карлика» Катара.

Все это так, и все это не требует дополнительных рассуждений. Какова реальность, требующая максимальной простоты для объяснения любого явления или события (когда авторы, объясняющие их, кажется, на самом деле начинают верить в то, что мир прост), таковы и определяемые ею комментарии. Однако даже в рамках этой реальности в доку-ментах Мекканского саммита можно найти некоторые детали (не связанные с тем, что в России считают главным – осуждение «законного сирийского режима»!), которые, тем не менее, вполне могли бы заслужить внимание российских авторов.

Мекканская встреча глав государств и правительств проходила под девизом «Сам-мит исламской солидарности», обсуждая вопросы, связанные с необходимостью полити-ческих реформ в арабо-мусульманском мире, расширяющих степень участия более широ-ких слоев местных обществ в процессе принятия политического решения. Заключитель-ное коммюнике и Мекканская хартия считали необходимым подчеркнуть, что эти рефор-мы не могут быть успешны, если арабо-мусульманский мир пойдет по пути са-моизоляции, - он, подчеркивалось в них, часть современного мира, и в жизни этого мира приверженцы ислама и мусульманские государства должны принимать самое активное участие. Любопытное обстоятельство, - повестку дня саммита определяла принимавшая его страна – все та же «ваххабитская» Саудовская Аравия. Более того, накануне саммита в Эр-Рияде прошло заседание Министерского совета стран-членов Совета сотрудничества арабских государств Залива (ССАГЗ), посвященное вопросам проведения Мекканской встречи глав государств и правительств ОИС. Иными словами, эту встречу (а что в этом удивительного?) тщательно готовили, - ее принимало не только саудовское королевство, но и «ваххабитский» Катар и другие «иллюзорные» государства Залива. Впрочем, насколько это любопытно для многих российских исследователей и журналистов, если современный мир для них – это «глобальная американская гегемония», в фарватере которой идут, разумеется, и ближневосточные монархии – «сателлиты» вашингтонской администрации.

Мекканская хартия значительно резче, чем это делалось раньше, осуждала религи-озный экстремизм, настойчиво повторяя и цитируя, при этом, коранические айяты, что «мусульмане – нация умеренной срединности (умма васат)», «нация, давшая миру Боже-ственное откровение», но вместе с этим миром «строящая единую общечеловеческую ци-вилизацию». Вновь любопытная деталь, - организаторы саммита говорили на языке, по-нятном и приемлемом для любого человека. Но насколько это любопытно российским авторам, свято верящим в то, что недалек тот день, когда пробужденный «ваххабитами» в эпоху «арабской весны» демон «исламизма» сметет троны в «отсталых» монархиях Зали-ва. А из этой веры следует единственный (и очень естественный) вывод, - правители этих монархий меняют риторику, чтобы «оттянуть время» своего неизбежного свержения.

Текст Заключительного коммюнике и Резолюции по Палестине содержит два дей-ствительно важных (хотя уже давно и не новых) положения. Если одно из них предпола-гает «справедливое решение вопроса о палестинских беженцах» (лишь одним, но не единственным, аспектом этого «справедливого решения» выступает их возвращение к «родным очагам»), то второе – в полном объеме повторяет положения «арабской мирной инициативы» в качестве одной из основ (наряду с известными резолюциями ООН и другими международными документами) «полного и окончательного урегулирования арабо-израильского конфликта». Вновь любопытное обстоятельство, - эта инициатива исходила от нынешнего саудовского монарха Абдаллы бен Абдель Азиза. Ее выдвижению в 2002 г. на обсуждение Бейрутского саммита Лиги арабских государств предшествовали контакты с лидерами стран ССАГЗ.

Эту инициативу неустанно хоронили – и израильские правые (да почему только эта часть израильского политического спектра?), и молодые арабские радикалы (включая и их исламскую фракцию) до, во время и после «арабской весны». Но любопытная деталь, - уже (это видно на всех его фото последнего времени) немощный старик, саудовский ко-роль продолжает настаивать на важности документа, который он выдвинул, обращаясь к «народу Израиля». Сделал ли это столь публично кто-либо другой из арабских политиков? Как много сегодня арабских политиков, открыто говорящих о том, что не мо-жет быть и речи о полном и безусловном возвращении палестинских беженцев (какова ныне реальная численность тех, кто в 1948-1949 гг. покинул бывшую подмандатную Палестину?) на их оставшуюся в прошлом «историческую родину»? Кто-либо из них выдвинул инициативу «диалога религий и культур» в качестве пути к созданию толерантного мира, поддержке которой посвящен пункт 33 Заключительного коммюнике, призывающий государства-члены ОИС активно участвовать в программах «Международного центра диалога религий и культур имени короля Абдаллы бен Абдель Азиза Аль Сауда»? Но это не любопытно, если не удостаивается внимания российских исследователей и журналистов. Да, наверное, если кто-либо из них прочтет название этого «Центра», то оно вызовет у него всего лишь саркастическую улыбку, - как же, король называет своим именем создаваемое им же учреждение! Далее он скажет: «Что с них взять, с этих отживших свое корольков?!». И он будет прав, - он ведь живет не в Саудовской Аравии (где женщин не допускают к вождению автомобиля, обычно только это и знают о саудовском королевстве!), а в демократической стране.

Открывая (естественно, на правах хозяина) саммит в Мекке, король Абдалла бен Абдель Азиз (рядом с ним сидел президент ИРИ Махмуд Ахмадинежад) предложил его участникам создать «Центр диалога мусульманских мазхабов» с местопребыванием в Эр-Рияде. По мнению саудовского монарха, в руководстве этого «Центра» могли бы быть представлены страны-члены ОИС, «выдвинутые исламским саммитом по рекомендации Секретариата ОИС и ее Совета министров иностранных дел». Заключительное коммюни-ке Мекканского саммита приветствовало эту инициативу (пункт 2), согласившись и с по-рядком назначения членов руководства будущего «Центра».

Казалось бы, российские исследователи и журналисты не могли пройти мимо этого аспекта итогов Мекканского саммита, хотя бы потому, что он значительно важнее для России, чем ее позиция по внутрисирийскому конфликту (ведь на смену одним лоббистам, как времена года, обязательно придут другие!). Речь идет о принципиальном (а вовсе не просто любопытном) обстоятельстве – процессе дальнейшего и все более последовательно развивающегося сближения исламских правовых школ, включая (как это следует из слов саудовского монарха) и их шиитскую составляющую.

Предложение короля Абдаллы бен Абдель Азиза направлено, в том числе, на то, чтобы выработать некую стоящую над всеми существующими правовыми школами (но приемлемую для всех них) формулу регулирования жизни мусульман и тех обществ, где они живут. Частью этой формулы будет, разумеется, и принятый в Саудовской Аравии и Катаре «ваххабизм» – официальный ханбалитский мазхаб. Но как быть с «традиционным исламом» жестко защищаемым в сегодняшней России от «происков» саудовских и катар-ских «ваххабитов»? Российское мусульманское сообщество также останется «суверен-ным», как это принято в нынешней России? Его минует «чаша» движения по пути, кото-рым пойдет (имея в виду, в частности, саудовско-катарские материальные возможности) весь мусульманский мир, - не возражал же против этого начинания президент Махмуд Ахмадинежад?

Но, увы – даже то, что должно волновать Россию, не интересует российских иссле-дователей и журналистов.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

40 Re: Большой Ближний Восток в Сб Сен 01, 2012 4:39 pm

Admin


Admin
К вопросу о единой валюте ССАГПЗ

Э.О.Касаев

Анализируя возможность введения единой валюты для стран-участниц Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ)(1), автор рассматривает позиции членов этой организации, обнажает острые проблемы и противоречия между ними, предлагая в результате исследования несколько сценариев развития ситуации в будущем.

Интеграционный фундамент ССАГПЗ (или Совета) заложен уставе организации, который обозначил цели межгосударственное сотрудничество в экономической, социальной, научно-технической и культурной сферах.

Первоначально основным предназначением Совета считалось развитие координации в сфере безопасности. Согласно принятой единой оборонной стратегии, страны-участницы сформировали совместные силы быстрого реагирования «Щит полуострова», которые базировались на специально построенной военной базе в окрестностях саудовского города Хафр аль-Бутын недалеко от кувейтской границы.

Однако военная агрессия Ирака против Кувейта в августе 1990 г., продемонстрировавшая неспособность этих частей самостоятельно отразить внешнюю угрозу, и заставила аравийские страны переосмыслить концепцию обеспечения национальной безопасности, в которой главную роль стала играть военная помощь Запада, что снизило заинтересованность ССАГПЗ в укреплении военной интеграции.

В итоге акцент сместился на экономический вектор развития организации. В частности, на вопрос создания единого валютного союза и введения единой валюты.

Образование валютного союза обещает принести значительные дивиденды. Во-первых, оно приведет к существенному росту объемов взаимной торговли между государствами-членами. Во-вторых, окажет положительное воздействие на развитие регионального рынка капиталов и привлечет международные инвестиции в ценные бумаги стран-участниц. В-третьих, даст возможность ССАГПЗ получать эмиссионный доход, который станет дополнительным источником пополнения казны.

Стоит заметить, что в 2010 г. Совет собирался ввести единую валюту, однако этого не случилось, так как главы центральных банков и министерств финансов членов организации не смогли расставить все точки над «i» в соответствующем проекте.

Необходимо напомнить: первые признаки того, что процесс движения к единой валюте может дать сбой, появились еще в декабре 2006 г., когда Оман объявил, что не сможет к 2010 г. обеспечить выполнение условий, необходимых для вступления в единый валютный союз ССАГПЗ.

Помимо этого, в 2007 г. Кувейт заявил, что отказывается «связывать» свою национальную валюту с американским долларом (2), а председатель Центрального банка Объединенных Арабских Эмиратов Н.аль-Сувейди заявил, что даже 2015 г. кажется слишком оптимистической датой для создания монетарного союза.

Что касается решений Омана и ОАЭ, то, по заверению катарских банкиров, проект создания валютного союза находится на подготовительной стадии, и возможность для обеих стран стать его частью остается высокой, особенно, если будет проведен успешный запуск новой сильной валюты. Относительно решения Кувейта они заявили, что нынешняя система валютного курса в Кувейте не является препятствием, поскольку курс кувейтского динара по-прежнему движется в тесной привязке и практически идентичен остальным национальным валютам стран Залива.

По мнению автора, главным препятствием в процессе валютной интеграции является инфляция, подстегиваемая обесцениванием американского доллара. Даже не столько само обесценивание денег, сколько различные темпы инфляционных процессов в странах ССАГПЗ.

Другими словами, при введении единой валюты неизбежно начнется импорт инфляции из одних стран Совета в другие. При этом сильнее всего пострадают Катар, Саудовская Аравия и Бахрейн, так как в этих странах показатели инфляции минимальны.

Кроме того, Доха опасается, что единый валютный союз может предоставить саудовской элите, доминирующей в экономике региона, дополнительные рычаги воздействия на политическую ситуацию в нем, что приведет к потере экономического суверенитета менее развитых участников.

Глава Департамента по связям с инвесторами Коммерческого банка Катара А.аль-Мосаллем в ходе разговора с автором отметил, что для каждого правительства стран ССАГПЗ, включая Катар, передача части своего суверенитета, в частности в экономической сфере, станет непростым решением.

В этой связи может возникнуть мнение, что с учетом имеющихся на сегодня острых проблем, введение единой валюты в ССАГПЗ не только находится под большим вопросом сейчас, но и просто-напросто маловероятно в будущем.

Однако, как позже заявил председатель Центрального банка Катара А.Аль Тани: создание единого валютного пространства по-прежнему остается реалистичной целью для стран региона, и катарские банкиры намерены ускорить работу над его созданием. Глава катарского ЦБ призвал центральные банки других стран-участниц активизировать переговоры и качественно улучшить координацию своей финансовой политики.

Впрочем, финансовая верхушка Совета не исключает возможности того, что дата создания валютного союза будет перенесена в очередной раз в рамках встречи глав центральных банков и министров финансов стран-участниц ССАГПЗ.

Как представляется, в ходе данной встречи банкиры обсудят идею подписания нового варианта союзного валютного соглашения, которое вполне может стать основой для создания единого наднационального финансового органа – Центрального банка ССАГПЗ.

Несмотря на неопределенность с точными датами катарские официальные лица не сомневается в неизбежности формирования единого валютного союза в Персидском заливе в течение 4-5 лет. Премьер-министр, министр иностранных дел Катара Х.Аль Тани, открывая 10-ю банковскую конференцию стран-участниц ССАГПЗ, прошедшую в марте 2011 г. в Дохе, заявил, что «страны региона проделали серьезную работу на пути к созданию единого валютного союза и введению единой валюты и осуществление этих общих целей сегодня ближе к реальности как никогда. Причем речь идет не о четырех странах-участницах ССАГПЗ, а о шести» (3).

Однако на взгляд автора, даже к 2015-2016 гг. Совету вряд ли удастся решить такие фундаментальные для проекта задачи, как местоположение и роль Центрального банка ССАГПЗ, механизм координации между странами-участницами вопросов единой монетарной политики, механизм совместного использования золотовалютных резервов государств-членов, унификация методологии сбора макроэкономических данных. Собственно, даже по вопросу названия единой валюты и ее внешнему виду среди потенциальных союзников нет пока единого мнения.

Итак, сложившаяся на данный момент ситуация может развиваться по трем сценариям.

Во-первых, ведение единой валюты может быть отложено еще на более поздний срок.

Во-вторых, единую валюту введут не все, а несколько стран Совета, формируя посредством этого начальное единое валютное пространство. Напоминает двухскоростной сценарий, аналогичный сценарию развития Европейского монетарного союза, опыт создания которого взят за основу ССАГПЗ.

В-третьих, данная валюта вообще может быть не введена ни в одной из стран.

По мнению катарских специалистов, появление единой валюты будет выгодно региональной экономике, поскольку позволит снизить стоимость финансовых транзакций между странами-участницами ССАГПЗ, повысит прозрачность процессов ценообразования, усилит привлекательность местных рынков для иностранных инвесторов, укрепит политическую стабильность региона, активизирует внутреннюю торговлю, а также поможет диверсификации экономик стран Персидского залива.

Кроме того, в перспективе единая валюта способна стать главной резервной валютой арабо-мусульманских стран, которые, при желании, смогут, если хотите, существенно сократить свои резервы в американской валюте, переведя их в новую, если она будет отличаться достаточной надежностью.

Однако сегодня ССАГПЗ переживает так называемый кризис организации, который наглядно демонстрируют попытки государств-членов перейти на долгожданную единую валюту, которой некоторые «оптимисты» пророчат статус «могильщика доллара и евро».

Со своей стороны автор считает, что государства, живущие фактически на всем привозном и добывающие свои углеводороды исключительно благодаря западным технологиям, вряд ли смогут поколебать устоявшуюся мировую финансовую систему.

К тому же, если аравийские страны станут продавать свои углеводороды за иную, нежели американский доллар, валюту, то это приведет к ломке системы расчетов на мировом рынке энергоносителей и, как следствие, вызовет недовольство США - главного военно-политического союзника аравийских монархий, которым выгодна продажа энергетического сырья в долларах.

Отсюда вывод – в данном вопросе не стоит «замыкаться» на долларе, а целесообразно привязать новую денежную единицу, если она все-таки появится, к корзине валют основных торговых партнеров Совета. В ней, наряду с долларом, значительный вес должны иметь евро и йена, что станет отражением укрепляющихся торговых отношений ССАГПЗ с Европой и Азией.

Отказ от единоличной привязки к американской валюте поможет снизить потери от частого снижения ее курса, которое негативно отражается на торговых балансах аравийских стран, так как ведет к удорожанию импорта, поступающего преимущественно из Европы.

Привязка к доллару фактически ставит уровень процентных ставок в странах Залива в зависимость от решений Федеральной резервной системы (ФРС) США, принимаемых с учетом хозяйственной конъюнктуры последних.

При повышении цен на углеводороды ФРС, дабы стимулировать экономический рост в США, снижает учетную ставку. В то же время в аравийских монархиях усиливающийся приток нефтегазовых доходов вызывает резкий рост объема денежной массы, что при снижении процентных ставок чревато образованием финансового «пузыря».

Таким образом, зависимость от американской кредитно-денежной политики усугубляет циклические тенденции в экономиках ССАГПЗ, ведь для проведения общей эффективной кредитно-денежной политики экономики стран-участниц должны быть достаточно синхронизированы и координированы.

В настоящий момент общая экономическая политика Совета пока еще очень слаба, поэтому возникают ситуации, когда одновременно несколько государств-членов инвестирует в создание параллельных производств, между которыми после образования валютного союза усилится конкуренция.

В связи с этим необходимо согласовать планы экономического развития ССАГПЗ с учетом сравнительных преимуществ всех участников организации, дабы, насколько возможно, избежать дублирования производственных мощностей.

Тем не менее, анализ экономической ситуации в странах организации затрудняет отсутствие оперативной стандартизированной экономической информации, а потребность в ней многократно возрастет для оценки соответствия членов валютного союза так называемым критериям сходимости.

Глобальная интеграция государств ССАГПЗ развивается в условиях, которые во многом не имеют аналогов в мире, что не может не оказывать влияния на валютно-интеграционный процесс, который имеет неровную динамику, то замедляясь, то ускоряясь, при этом по ходу постепенной эволюции организации происходит смещение основных приоритетов интеграционного взаимодействия. Характерной чертой современного этапа является форсированная экономическая интеграция.

С одной стороны, это вызвано устранением основных внешних угроз странам Залива, с другой - их стремлением к укреплению своего экономического потенциала и повышению конкурентоспособности.

Заявленные планы предусматривают достижение полной интеграции, вплоть до образования валютного союза. Несмотря на то, что интеграционный процесс периодически сталкивается с определенными сложностями, Катар осознает, что достижение устойчивого самоподдерживающегося роста и укрепление позиций ССАГПЗ на международной арене напрямую зависят от развития тесных и обоюдовыгодных связей внутри организации.

Что касается других участников Совета, то они теоретически понимают необходимость интеграционной политики в рамках ССАГПЗ, однако на практике не прикладывают необходимых конструктивных шагов.

Может быть, проблема кроется в менталитете арабов, антагонизм которых по отношению друг к другу передается «с молоком матери»: саудит старается превзойти кувейтянина, оманец – бахрейнца, а катарец – эмиратца.

Казалось бы, сегодняшние глобализационные процессы «опутали своими сетями» весь земной шар и не оставили шансов самобытным народам и этносам на сохранение идентичности и оригинальности не только в социальных, но и в политико-экономических вопросах. Однако в памяти жителей упомянутых государств Персидского залива не умерло их обособленное бедуинское прошлое, когда богатейшие залежи углеводородов еще не были открыты и на их территориях не присутствовали западные дельцы, которые смогли бы привнести многие экономические и политические болезни современности.

Тем не менее, к настоящему моменту страны ССАГПЗ уже получили от иностранного «гостя» инъекции быстродействующего глобализационного яда, а вот противоядие им придется искать в эффективной и многоплановой работе со строптивым соседом.

1 Региональная закрытая международная организация, созданная 25 мая 1981 г. с целью координации сотрудничества и интеграции стран-участниц в различных сферах. В состав входят: Бахрейн, Катар, Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты, Оман, Саудовская Аравия.

2 Многие эксперты считают, что привязка к доллару США наилучшим образом подходит для единой валюты арабских стран, по крайней мере, на начальном этапе, так как при других вариантах доходы от экспорта углеводородов в бюджет станут более нестабильными. Позиция автора несколько иная, что отчетливо продемонстрировано в тексте этой статье.

3 Автор принимал участие в работе данной конференции и имел возможность ознакомиться с ее рабочими материалами.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

41 Re: Большой Ближний Восток в Вс Сен 02, 2012 2:28 pm

Admin


Admin
Может ли Египет стать ядерной державой

Президент Египта Али Мурси заявил, что его страна намерена возобновить работы над своей ядерной программой. Теоретически любой мирной ядерной программе можно придать военную составляющую. Президент США Барак Обама предупреждал, что в случае, если Иран обзаведется ядерным оружием, это может стать началом ядерной гонки в регионе. Однако ядерные возможности Египта не стоит переоценивать, во всяком случае, пока.

Долгая дорога

По иронии судьбы, египетская ядерная программа была начата на несколько лет раньше, чем индийская – в 1955 году. Однако за это время Индия построила серию АЭС, создала полный ядерный цикл, включая эффективную систему подготовки специалистов, и вошла в элитный клуб государств, обладающих ядерным оружием.

Египет может похвастаться несравнимо меньшими успехами: хотя первый египетский реактор (советского производства, способный производить небольшое количество плутония) заработал в далеком 1961 году, 40 лет спустя (в 2011 году) три египетских реактора не произвели ни одного киловатта электроэнергии. Гордость египтян может утешить лишь тот факт, что их соотечественник Мохаммед эль-Барадеи до недавнего времени руководил МАГАТЭ.

В отличие от Индии, Пакистана и Израиля (эти государства обладают или считается, что обладают ядерным оружием), Египет присоединился к международному Договору о нераспространении ядерного оружия (в 1980 году). Он долгое время призывал к созданию на Ближнем Востоке зоны, свободной от ядерного оружия (эта инициатива натолкнулась на сопротивление Израиля). Тем не менее, Каир не подписал дополнительный протокол к Договору, который позволяет инспекторам МАГАТЭ проводить проверки на его ядерных объектах.

Впоследствии власти Египта вели переговоры с США, Францией, Канадой и Германией о финансировании строительства серии АЭС. Переговоры были остановлены в 1986 году, после аварии на Чернобыльской АЭС – Каир заявил, что не будет действовать до тех пор, пока не появятся абсолютно безопасные ядерные технологии. В 2006 году президент Хосни Мубарак вновь вернулся к этому проекту: было принято решение построить 10 АЭС. Первая из них – Эль-Дабаа – находится на средиземноморском побережье, однако работы на ней были заторможены из-за событий «арабской весны».

Стоит напомнить, что в 2008 году Египет и Россия подписали соглашение о сотрудничестве в сфере мирного использования ядерной энергии, а год спустя договорились совместно разрабатывать египетские месторождения урана. Росатом также проявил интерес к строительству АЭС в Египте.

Главной проблемой ядерной программы Египта было и остается отсутствие достаточных средств. Только прямые затраты на строительство одной новой АЭС составляют примерно 1,5-2 млрд долларов (оценка Комиссии по ядерной энергии Египта), в то время как объемы номинального ВВП страны оцениваются примерно в 211 млрд (данные Всемирного банка).

Призрак бомбы

На протяжении пяти десятилетий у международного сообщества периодически возникали подозрения, что Каир пытается тайно создать ядерное оружие.

В первый раз подобные подозрения появились в 1960-е годы, в правление президента Гамаля Насера. Напомним, что в 1960 году Израиль сообщил о появлении у него ядерного реактора в Димоне. В 1967 году израильские войска разгромили египетскую армию. Тогда Насер обращался к СССР, Китаю и Индии с просьбами предоставить ему ядерное оружие – эти попытки не увенчались успехом. После этого Египет предложил запустить общеарабскую программу создания ядерного оружия, что также не дало результатов.

После прихода к власти президента Анвара Садата Египет присоединился к Договору о нераспространении ядерного оружия и заключил мирное соглашение с Израилем (1979 год). В то время Каир пытался договориться с США о строительстве АЭС, однако Вашингтон отказался участвовать в этой программе, опасаясь, что египтяне попытаются использовать американские ядерные технологии в военных целях.

После прихода к власти Хосни Мубарака Египет приобрел исследовательский реактор у Аргентины и создал многофункциональный ядерный исследовательский центр в Иншасе под Каиром (основа его инфраструктуры – советский ядерный реактор, работающий на низкообогащенном уране), на который не допускает инспекторов МАГАТЭ. В 2004 году МАГАТЭ заявило, что Египет тайно проводил эксперименты по обогащению урана и тайно закупал расщепляющиеся материалы. В 2007 и 2008 годах инспекторы МАГАТЭ, которые изучали периметр центра в Иншасе, обнаружили следы присутствия высокообогащенного урана.

Новая власть

После свержения режима Хосни Мубарака президентом Египта стал представитель исламистской организации «Братья-мусульмане» Али Мурси, который заявил о своем интересе к развитию ядерной программы. В последние дни он посетил Китай и Иран – два государства с развитыми ядерными инфраструктурами – и в ходе переговоров поднимал ядерную тему.

Джеймс Актон, эксперт Фонда Карнеги за международный мир (James Acton, Carnegie Endowment for the International Peace), говорит: «Нет сомнений в том, что Египет нуждается в новых источниках энергии. Я скептически отношусь к тому, что ядерная энергия – верный выбор для Египта. Для обретения этого источника требуется затратить много времени, атомные электростанции очень дороги. Однако это вопрос личных оценок и предпочтений».

«Если посмотреть на четыре десятилетия назад, то очевидно, что египетские власти сообщали о намерении развивать свою ядерную программу каждые несколько лет. Однако реальные шаги в этом направлении практически отсутствовали», – резюмирует Актон.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

42 Re: Большой Ближний Восток в Пн Сен 03, 2012 6:15 pm

Admin


Admin
Об инвестиционной политике Катара

Э.О. Касаев

Катар продолжает вкладывать солидные финансовые средства в перспективные зарубежные проекты. В результате этого общие капиталовложения эмирата за рубеж в 2010 г. составили, по оценкам катарского статистического ведомства, 23-25 млрд долларов .

К наиболее крупным инвестициям можно отнести следующие:

• 5 млрд долларов в экономику Малайзии (прежде всего, в энергетический сектор и недвижимость);

• 2,8 млрд долларов в покупку акций Китайского инвестиционного сельхозбанка;

• 2,7 млрд долларов в приобретение 5% акций бразильского банка «Сантандер»;

• 2,3 млрд долларов в покупку торгового центра «Херродз» в Великобритании;

• 663 млн долларов совместно инвестировано катарцами и их иностранными партнерами в американскую кинокомпанию «Мирамакс»;

• 395 млн долларов вложено в приобретение швейцарского горного курорта «Бургенштук»;

• 250 млн долларов потрачено на покупку крупнейший в Каире отеля «Фор сизонз Гиза» вместе с торговым центром «Ферст Молл»;

• Государственный фонд «Катар Фаундейшн» заключил 5-летний спонсорский контракт с испанским футбольным клубом «Барселона» на сумму 166 млн евро.

В 2010-2012 гг. Доха также осуществляла вложения в развитие экономики Саудовской Аравии, Судана, Аргентины, Уругвая и некоторых других стран.

В ближайшем будущем Катар намерен инвестировать в экономику Германии весьма солидные денежные ресурсы. Капиталовложения будут направлены, прежде всего, в сектор IT-технологий, а также в крупные, средние и малые немецкие предприятия.

Стоит напомнить, что Катар уже владеет акциями компаний «Порше» (10%) и «Фольксваген» (17%). В декабре 2010 г. эмират еще более расширил свое присутствие в Германии, объявив о том, что государственная компания «Катар Холдинг» приобрела 9,1% акций крупной немецкой строительной компании «Хохтиф» за 534 млн долларов, чтобы спасти ее от враждебного поглощения испанской строительной компанией ACS.

В результате этого немецкие предприятия, ориентированные преимущественно на европейский рынок, получат возможность расширить круг клиентов. В частности, «Хохтиф» сможет принять участие в строительстве спортивных и инфраструктурных объектов в Катаре к Чемпионату мира по футболу 2022 г.

В 2011 г. государственный инвестиционный холдинг «Катар Холдинг» заключил соглашение с испанским предприятием «Ибердрола» (работает в сфере энергетики, газа, телекоммуникаций, недвижимости и строительства) о покупке 6,16% его общих активов. Сумма сделки, направленной на укрепление баланса и избежание увеличения финансового долга испанской компании (чистая задолженность – 24 млрд евро), составила 3 млрд долларов.

По сообщению катарских источников, компании будут совместно искать возможности по долгосрочному развитию энергетического бизнеса на рынках развивающихся стран.

В прошлом году в Нью-Йорке при поддержке катарской государственной компании по недвижимости «Катари Диар» состоялся инвестиционный форум, в котором приняли участие порядка 1,5 тыс. человек.

Среди участников были премьер-министр, министр иностранных дел Катара Х.Бен Джасем, министр энергетики и промышленности Катара М.Сада, министр экономики и финансов Катара Ю.Камаль, заместитель министра энергетики США Д.Понеман, президент компании «Коноко Филлипс Катар» Э.Исааксон, председатель совета директоров компании «Эксон Мобил» Р.Тиллерсон, а также многие другие высокопоставленные лица Катара и США.

Целью данного масштабного мероприятия стала активизация американских инвестиций в экономику эмирата. По подсчетам катарских специалистов, в ближайшие 10 лет Катару потребуется порядка 170 млрд долларов на реализацию намеченных крупных проектов: прокладки метро, железной дороги и сопутствующей инфраструктуры; завершение проекта модернизации международного аэропорта в Дохе; строительство нового морского порта.

Присутствие катарского бизнеса на территории США весьма солидно. Так, американское отделение «Катар Петролеум» (доля в проекте - 70%) совместно с «Эксон Мобил» (17,6%) и «Коноко Филлипс» (12,4%) инвестировало в строительство СПГ-терминала «Голден Пасс», поставки на который катарского газа начались в октябре 2010 г. и, как запланировано, продолжатся в течение 25 лет.

Данное сооружение, мощностью 15,6 млн т СПГ в год, является одним из крупнейших разжижающих терминалов в Северной Америке, имеющим две пристани для танкеров, 5 емких резервуаров для хранения СПГ и 2 завода по выпариванию СПГ. Терминал будет принимать углеводороды с двух катарских заводов – «Катаргаз – 3» и «Расгаз- 3».

Несмотря на то, что «Голден Пасс» уже начал действовать, его официальное открытие состоялось в рамках нью-йоркского форума, на полях которого катарский министр М.Сада заявил, что строительство и запуск данного терминала наглядно подтверждает намерение Дохи не только осуществлять поставки топлива в США, но и инвестировать в строительство соответствующей инфраструктуры на их территории.

В свою очередь американцы особо отмечали следующие области для возможного выгодного вложения финансовых ресурсов США в экономику Катара: информационно-коммуникационные технологии, средства массовой информации, недвижимость, здравоохранение, культуру, спорт, туризм.

Результатом двухдневного мероприятия стало подписание Катаром и США 4 крупных сделок, среди которых:

а) договор авиакомпании «Катар Эйрвэйз» о покупке 5 американских «Боингов» на сумму 1,3 млрд долларов;

б) договор об инвестировании 700 млн долларов государственной компанией «Катари Диар» в строительство микрорайона «Сити-Центр Д.С.» в Вашингтоне, включающего в себя жилые здания, офисные сооружения и гостиницы;

в) пятилетний контракт между госкомпаниями «Катари Диар» и «Катар Рейлвейз» (дочернее предприятие «Катари Диар») с одной стороны и американскими фирмами «Парсонс Интернешнл» и «Аэком» с другой на строительство линии легкого метро в катарском городе-спутнике Дохи Лусайле, возведение которого ведется в настоящее время. Протяженность легкого метро, по словам представителей специально созданной на базе «Катари Диар» компании «Лусайл Риал Эстейт Инвестмент Компани», должна составить порядка 30 км.;

г) соглашение между катарским Управлением по общественным работам «Ашгаль» и американской «Парсонс Интернешнл» на строительство двух автомагистралей в Катаре.

Летом 2011 г. «Катари Диар» официально объявила о покупке морского порта «Таррако Марина» в северо-восточной части Испании. Сделку осуществила дочерняя компания под названием «Катари Диар Марина Таррагона».

Говоря о перспективных планах развития катарской промышленности, следует отметить перманентно высокий интерес местных властей к углеводородному сектору.

Так, в течение ближайших лет в стране будут введены в эксплуатацию несколько новых крупных установок по сжижению газа, что приведет к 80%-ому увеличению объемов добычи и переработки топлива. Другие газовые проекты (общей стоимостью свыше 96 млрд долларов) включают в себя расширение уже имеющихся месторождений и перерабатывающих производств на участке Аль-Шахин и на полях Барзана.

Тем не менее, Дохой ставится перспективная задача – снизить сегодняшний показатель получения доходов (более 90% бюджета составляет прибыль от продажи газа и нефти) к 2015 г. на 25 %. Одним из приоритетных направлений с учетом прогнозов на будущее катарцами называется сфера финансовых услуг.

Согласно свежим официальным данным, в банковском и страховом секторе в настоящее время сосредоточено около 8,3% ВВП. По итогам 2011 г. - порядка 17-20%.

Кроме того, по заявлению министра энергетики и промышленности Катара М.Сады, производственная мощность нефтехимической промышленности в течение 2012 г. будет доведена до 18 млн т, что позволит стране войти в число мировых лидеров в области нефтехимических производств.

В частности, речь идет о производстве этилена и полиэтилена «Катарской нефтехимической компанией», которая не так давно приступила к реализации рассчитанной до 2030 г. программы развития стоимостью 700 млн долларов Например, в промышленном городе Месаид с первоначальным этапом инвестиций в 220 млн долларов уже ведутся соответствующие работы.

Также в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) Катаром создается крупнейшее в регионе предприятие «Каталюм» по производству алюминия (производственная мощность - 585 тыс. т, а при необходимости может быть доведено до 1,2 млн т в год). С выходом предприятия на проектную отметку ожидается повышение национального ВВП примерно на 1,5 млрд долларов и значительное ускорение темпов диверсификации экономики страны.

Стоит заметить, что к началу 2010 г. предприятие уже выпустило первую партию алюминиевого литья, которая была поставлена в Индию, что ознаменовало начало «алюминиевой эры» в катарском экспорте. Основными рынками сбыта продукции будут, как ожидается, страны ССАГПЗ, региона Ближнего Востока, Азии, государства Северной Америки.

В планах компании «Катар стил», являющейся первой интегрированной сталепроизводящей компанией в Персидском заливе, значится удвоение ежегодного производства продукции до 1,4 млн т к 2012 г. Сделать это предполагается при помощи ряда западноевропейских фирм.

В частности, австрийской компании «Интеко», договор о сотрудничестве с которой был подписан в Вене 25 января 2010 г. Эта компания, известная на протяжении многих десятилетий своими проектами для металлургических заводов в России, Китае и ЕС, обязалась провести модернизацию существующих сталеплавильных цехов эмирата.

Кроме того, «Катар стил» выбрала подразделение «Технологии для металлургии» компании «Сименс ВАИ» в качества поставщика технологического оборудования для нового сталелитейного завода в Месаиде, на котором планируется ежегодно выпускать около 1,1 млн т заготовок, ввод в эксплуатацию намечен на первый квартал 2013 г.

Строительство нового завода вызвано необходимостью удовлетворить растущий спрос на конструкционную сталь в регионе Персидского залива и обеспечить реализацию проектов развития инфраструктуры в Катаре. Отличительной особенностью нового предприятия будет низкое потребление электроэнергии и других ресурсов, а также малый расход запчастей, например, электродов.

«Стальная лихорадка», в последнее время плотно охватившая эмират, объясняется благоприятными прогнозами в сфере строительства, где необходимы особые сорта и профили стали для модернизации и расширения международного аэропорта в Дохе. К 2022 г. планируется завершить данный масштабный проект (запланированный пассажиропоток - 50 млн человек в год).

Еще одной приоритетной целью эмирата является увеличение доли туристов. В планах катарской стороны – 20%-ое увеличение их численности в ближайшие 5 лет, на что предусмотрено вложить инвестиций в инфраструктуру туризма за тот же период в объеме 17 млрд долларов. Эти средства будут потрачены, в частности, на строительство 101 отеля (причем количество гостиничных номеров и меблированных квартир с сегодняшних 6 тыс. вырастет почти до 30 тыс. уже в 2012 г.).

Таким образом, можно прийти к следующим выводам.

Первое. Пользуясь серьезными финансовыми трудностями, с которыми столкнулись крупные компании стран Евросоюза и США, попавшие в сложную ситуацию из-за кризиса, Катар «по дешевке» скупает весьма внушительные процентные доли их активов. Это дает возможность Дохе не только сделать выгодные вложения на будущее, но и с помощью сотрудничества с иностранными партнерами непосредственно закрепиться и наладить контакты на новых рынках.

Второе. Судя по всему, подобная линия Дохи сохранится и в будущем. Имея постоянно растущие доходы от экспорта СПГ, страна намерена вкладывать крупные финансовые ресурсы за рубежом, поскольку внутри самого Катара инвестиционный потенциал практически исчерпан ввиду малых размеров территории страны и ее населения.

Третье. Невзирая на объявленную в эмирате экономическую политику диверсификации, усилия Катара уменьшить зависимость государственного бюджета от экспорта «голубого топлива» пока не дают ощутимых сдвигов, особенно в посткризисный период. Газовый бизнес до сих пор остается двигателем роста местной экономики, и темпы развития остальной промышленности и инвестиционной деятельности по-прежнему определяется состоянием именно углеводородной отрасли.

Четвертое. Подобный сценарий вполне обоснован, поскольку, учитывая нынешнюю напряженную обстановку на Ближнем и Среднем Востоке, и, как следствие, резкую турбулентность сырьевых цен на региональных рынках, «газовая доминанта» позволит эмирату существенно преумножить собственное благосостояние за счет технологических возможностей бесперебойного экспорта СПГ в различные точки земного шара по максимально высокой стоимости.

i. Здесь и далее приводятся данные, полученные автором в Катарском управлении статистики и в ходе контактов с представителями государственных, предпринимательских структур эмирата, а также зарубежных учреждений, аккредитованных в Дохе.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

43 Re: Большой Ближний Восток в Пн Сен 03, 2012 6:32 pm

Admin


Admin
«Арабская весна», подъем исламских движений и изменения в системе арабских международных отношений: доклад аналитиков совета сотрудничества

Г.Г. Косач

9-10 июня 2012 г. Департамент политического анализа располагающегося в Эр-Рияде Генерального секретариата Совета сотрудничества арабских государств Залива (ССАГЗ) провел заседание группы экспертов (маджмуа аль-амаль – workshop), итогом работы которой стало появление документа, названного участниками заседания «Будущее региональных политических отношений в свете подъема исламских течений». Его содержание, вне сомнения, заслуживает внимания, но, прежде всего, речь должна пойти об экспертной группе.

Создание в начале 1990-х гг. Департамента политического анализа как элемента аппарата Генерального секретариата Совета сотрудничества означало, что развитие ССАГЗ вступило в новый этап – более тесной координации действий входящих в него государств в сфере безопасности, оборонного сотрудничества и выработки общей политической линии его членов в отношении вопросов, связанных с развитием ситуации в регионе Персидского залива и арабо-мусульманского мира. С момента создания Департамента организация «мозговых атак» в связи с наиболее актуальными проблемами политического процесса (как и экономики и общественной жизни) в региональном масштабе стала важнейшим направлением его деятельности. Для проведения таких «атак» Департамент приглашает наиболее известных в странах ССАГЗ (а также арабского мира) политологов и (если в этом есть необходимость) специалистов по смежным проблемам. В случае доклада «Будущее региональных политических отношений в свете подъема исламских течений» участниками экспертной группы были сотрудники основных университетских центров Объединенных Арабских Эмиратов, Бахрейна, Кувейта, Катара и Саудовской Аравии, независимые исследователи из этих стран, а также специалисты из Иорданского университета, египетского Центра международных исследований при корпорации «Аль-Ахрам» и Ливанского университета. Естественно, что в подготовке доклада принимали участие и специалисты Департамента политического анализа.

Однако, прежде чем обратиться к содержанию доклада, автор этой статьи хотел бы отметить, во-первых, что доклад был подготовлен в июне текущего года, а с тех пор арабские страны (прежде всего, те, которых коснулись революционные перемены) осуществили, порой, существенную эволюцию. Во-вторых, автор статьи не считает, что содержание представляемого им документа устарело. Более того, представляя его, он хотел показать точку зрения, которая, как он полагает, часто неизвестна отечественным исследователям. Наконец, в-третьих, речь идет и о технической стороне проблемы, - обширность доклада не позволяет автору ограничиться только одной статьей. Он предполагает посвятить первую выводам доклада, связанным с подъемом исламских движений, а также их точке зрения по вопросам, касающимся воздействия революций на систему межарабских отношений. Вторую же статью он посвятит высказанным в докладе констатациям, касающимся отношения внерегиональных игроков (Ирана, Турции, Израиля и Соединенных Штатов) к росту влияния исламских движений, с одной стороны, а также содержащимся в нем выводам и рекомендациям.

Итак, определяя основной итог «революций “арабской весны”», его авторы писали: «Революционные изменения в ряде арабских государств привели к появлению принципиально новой региональной реальности, которая все еще находится на этапе серьезных трансформаций, далеких от того, чтобы принять окончательную форму. Революции “арабской весны” создали другие государства, другие режимы, вызвали к жизни многочисленные движения и течения и изменили региональное соотношение сил». Все это, на их взгляд, поставило вопрос о «возможном воздействии революций на идентичность региона», «внешнюю политику составляющих его государств», а также на «природу союзов и конфронтаций в пределах региона». Тем не менее, «рост влияния исламских течений, вне зависимости от их направленности», представляет собой «одну из основных черт происходящих ныне региональных перемен». Это обстоятельство и определило основную задачу экспертного заседания – «проанализировать возможные очертания региона в свете происходящих ныне перемен, имея в виду, в первую очередь, нынешний (а также будущий) подъем исламских течений и их приход во власть в большинстве государств «революций “арабской весны”», как и создать картину того, как этот подъем повлиял на государства региона и политические отношения между ними».

Авторы доклада представили (что естественно) то, что они назвали «картой исламских течений в государствах “арабских революций”». Это – «политический ислам (Братья-мусульмане)», «салафитские течения», «джихадистские группировки» и «суфийские тарикаты».

По их мнению, «политический ислам» – «новая сила государств “арабских революций”» в силу того, что его представители «перешли от этапа политической оппозиции к этапу политической власти», что уже очевидно для «Марокко, Туниса и Египта», хотя эта перспектива «еще недостаточно четка в случае других государств – Йемена, Сирии и Ливии». Однако этот «политический ислам разнообразен. Он представлен, в первую очередь, «Братьями-мусульманами» и их «страновыми» группировками – от «Братьев-мусульман и их политического крыла Партии свободы и справедливости в Египте», «Братьев-мусульман и их политического крыла Партии Фронт исламского действия в Иордании», «Партии Ан-Нахда в Тунисе», «Движения ХАМАС в Палестине», до «Партии справедливости и развития в Марокко, Движения «Ислах» в Йемене, Исламской группировки в Ливане и группировки Братья-мусульмане в Сирии». Во многих странах арабского мира все эти политические структуры – «наиболее значимы и наиболее влиятельны», на их фоне все «светские, националистические и левые силы» незначительны.

Египетское салафитское движение (представленное тремя основными партиями – Нур-Салафитский призыв, Аль-Исаля, Созидание и развитие), по мнению авторов доклада, достигло ощутимого успеха, «заняв второе место после “Братьев-мусульман” на выборах в Народный совет и Консультативный совет». Однако самым принципиальным аспектом опыта египетских салафитов стала «их быстрая и коренная трансформация», определявшаяся «не религиозными спекуляциями, а прагматической ситуацией», когда эта группа исламистов «вступила в “политическую игру”», отбросив «прежние представления о политическом процессе, партиях и парламентских выборах». Опыт Египта показал, как считают авторы доклада, что по идентичному пути идут или собираются идти салафиты Йемена, Туниса, Иордании и Марокко. Это означало бы, по их мнению, что в «разрозненном» салафитском движении в различных странах арабского мира будет все более проявлять себя «активистское направление, сочетающее салафитскую доктрину и устремленность к политической и институциональной деятельности, как йеменские Общества благотворительности и мудрости, кувейтские и бахрейнские салафиты и салафиты-последователи Сейида Кутба в Египте».

В свою очередь, «джихадисты или сторонники джихадистского салафизма» – «широкий спектр сторонников Аль-Каиды», хотя, как подчеркивают авторы доклада, «не каждый джихадист – сторонник Аль-Каиды, но каждый ее сторонник – салафит». Это течение, по их словам, действует в «Иордании, Марокко, Палестине, Ливане». Организационно речь идет об «Организации Аль-Каида в Ираке, на Аравийском полуострове, Магрибе», к этому же течению принадлежит и группировка «Аш-Шабаб аль-муджахид в Сомали». В этой связи, авторы доклада отмечали, что, «несмотря на то, что «Аль-Каида» твердо придерживается своего идеологического и политического курса – вооруженная борьба, борьба против арабских режимов и Соединенных Штатов, что полностью противоречило лозунгам и развитию арабских революций, ее руководители не стремились показать различия, но действовали, подталкивая события к противостоянию между исламистами и светскими участниками революций, призывая к созданию исламских государств и отказу от демократической игры». При этом, по их мнению, революции уже оказали свое влияние на некоторые джихадистские группы, в частности, в Иордании и Марокко, что проявило себя в «тенденции использовать мирные, а не вооруженные методы борьбы».

Революции, замечали авторы доклада, «реанимировали деятельность запрещенной в арабских странах Хизб ут-тахрир, по крайней мере, в Иордании, Палестине, Ливане и Тунисе». Эта партия не только организовывала публичные мероприятия, но в «Тунисе создала партийную структуру, участвовавшую в парламентских выборах с тем, чтобы найти трибуну для ее политической риторики».

Участники заседания группы экспертов констатировали несколько важных черт «роли исламистов в постреволюционный период». Это, прежде всего, «высокая степень политического реализма и гибкости», что относится к «Братьям-мусульманам». Оценивая салафитов, они отмечали, что, «несмотря на эволюцию их политического дискурса, они, все же, далеки от того, чтобы в полной мере принять демократическую игру», что означает, что «будущее салафитов связано с их отношениями с Братьями-мусульманами, с тем, станут ли они их союзниками или конкурентами». В свою очередь, по их мнению, суфийские тарикаты «не проявили какого-либо существенного участия в произошедших событиях». Вместе с тем, как отмечали авторы доклада, «в настоящее время проявляют себя признаки того, что можно было бы назвать “этапом после Братьев-мусульман”, поскольку появляются более умеренные политические течения – партия Аль-Васат в Египте, отколовшиеся от Братьев-мусульман молодежные группировки, роль и значение которых будут возрастать по мере того, как правящие Братья-мусульмане будут сталкиваться с многообразн6ыми проблемами».

Каковы непосредственные итоги революционных изменений в арабском мире? Отвечая на этот вопрос, авторы доклада выделили несколько, наиболее принципиальных, на их взгляд, обстоятельств.

Это, во-первых, «проблематичность дальнейшего существования единых централизованных государств», когда «некоторые столицы более не способны полностью подчинять себе целые регионы или секторы граждан». Арабский мир вступил в эпоху «“географических регионов” в составе государств, когда правомерна постановка вопроса о движении к федерациям или конфедерациям, к многоэтничным государствам, о росте влияния фактора культуры, расы, религии или конфессии». Одним из следствий этого процесса стало «появление государств “без внешней политики”, поскольку эти государства в большей мере заняты решением внутренних проблем».

Во-вторых, «общества стали сильнее государств». Это значит, что «рост влияния общества ставит вопрос о распаде государств, неспособных реализовать свои основные функции, прежде всего, в сфере безопасности». Следствием этого процесса может стать «появление расколотых несостоявшихся образований, что создаст немало проблем для их соседей».

В-третьих, «волна резких политических изменений движется от государства к государству на всем протяжении региона». Это означает, что «изменения, какими бы незначительными они ни были, стали общерегиональной и трансграничной чертой, какой бы ни была природа государства или инструмента осуществления изменений».

В-четвертых, «исламские движения стали в большей мере, чем раньше, частью региональных политических отношений». Это обстоятельство ставит вопрос «о соотношении религии и государства или религии и политики». Ответ на него будет зависеть от того, «каким станет сценарий развития революционных государств, - будет ли он худшим (пример Пакистана) или лучшим (пример, близкий к Турции)».

Однако, в-пятых, в любом случае произойдет «определенное сочленение религии и внешней политики». Это, вероятно, выразит себя в «исламизации арабо-израильской конфронтации», в «появлении региональных институций, опирающихся на фактор религии, или в формировании регионального религиозного проекта в противовес арабскому национальному проекту, тем более что сам арабизм в его качестве феномена, связанного с фактором культуры, еще в предреволюционное время стал предметом дискуссий в ходе разработки новых конституций или выработки определения культурных прав».

В-шестых, «изменение направлений внешних связей государств региона или появление новых осей». Это обстоятельство связано, в первую очередь, с тем, что «революции произошли в республиках, а монархии стремятся их избежать», что «приведет к появлению двух осей – новых республик и монархий». В свою очередь, подчеркивали авторы доклада, возможно становление «региональных блоков, опирающихся на религиозные обоснования, с одной стороны, и региональных объединений, отталкивающихся от соображений стратегического характера, связанных с интересами». Такие блоковые образования будут, тем более, возможны, «если первый блок предпримет попытку экспорта революции или испытать силу другого блока».

В-седьмых, «система грядущих региональных отношений не будет централизованной или кооперативной». Эта система вырастет «из многочисленных региональных центров силы без какого-либо ведущего звена». Итогом такого развития событий станет «сужение свода правил регионального взаимодействия, в списке которых останется лишь недопущение столкновения или мирное сосуществование, что означает, что в будущем регион ждет холодная война».

В-восьмых, «остается только один фактор стабилизации, способный внести дисциплинирующее начало в возможные колебания в отношениях между государствами региона». Это – «фактор сохранения “институтов суверенной власти” государств, исключающий вмешательство или влияние новых политиков в столицах государств “арабской весны” и, прежде всего, политиков, представляющих исламские движения». Речь идет, как отмечали авторы доклада, о «сохранении независимости и профессионализма этих “институтов суверенной власти”, которые должны продолжать свою деятельность в контексте общенациональных интересов вне зависимости от того, кто добьется победы на выборах». В противном случае, «если исламские движения будут контролировать эти институты», подчеркивали они, то «на региональном уровне произойдут изменения, которые коснутся общин из революционных государств и их интересов в иных государствах, в свою очередь, эти изменения повлекут за собой трансформацию приоритетов в сфере международных отношений, по крайней мере, в том, что касается проблем военного и, в широком смысле слова, технического сотрудничества».

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

44 Re: Большой Ближний Восток в Сб Сен 08, 2012 3:35 am

Admin


Admin
О финансовой системе Катара

Касаев Э.О.,Катар

В настоящей статье автор подробно анализирует банковский сектор современного Катара, обращая внимание на специфику деятельности местных коммерческих, исламских, а также иностранных банков. Исследование преимущественно основано на документах, полученных в финансовых учреждениях Дохи.
Национальная финансовая система Катара зародилась в 1971 г. сразу после объявления эмиратом своей независимости. До этого вся финансовая деятельность контролировалась английскими банками. Экономическую и финансовую деятельность в стране (к примеру, регулирование денежного обращения, выпуск новые банкнот) контролирует Центральный банк (ЦБ) Катара, существующий с 1966 г.

Вместе с тем, катарское руководство и профильные министерства и ведомства приветствуют открытие представительств и филиалов иностранных банков на территории эмирата и оказывают содействие их работе. Так, с вступлением в силу Закона № 7 «О Катарском финансовом центре» от 2005 г. стало возможным зарегистрировать представительство иностранного банка и в Катарском финансовом центре (КФЦ), который носит статус независимой структуры, подчиняющейся непосредственно Совету министров.

Стоит заметить, что получение лицензии на осуществление различных видов банковской деятельности в Катаре сегодня возможно как по линии ЦБ, так и КФЦ. В практическом же плане необходимо учитывать, что первый крайне избирательно подходит к вопросу выдачи лицензий, в том числе дающих право осуществлять различные виды банковских операций. Как показывает опыт последних лет, получить лицензии ЦБ способны лишь банки с преобладающим участием катарского капитала либо давно закрепившиеся на местном рынке (например, HSBC).

Наиболее оптимальным представляется регистрация представительства иностранного банка в КФЦ. Примечательно, что почти все представительства зарубежных банков «авторизованы» и ведут деятельность в Катаре именно при нем, поскольку по своей сути и структуре КФЦ весьма близок международным финансовым структурам, а его правила и нормы максимально приближены к лондонским стандартам финансовой деятельности. К примеру, операции зарегистрированных учреждений могут осуществляться как в иностранной, так и в местной валюте. КФЦ предоставляет банкам право полной собственности и возможность перевода прибыли за рубеж.

Кроме того, получившие лицензию банки имеют возможность работать не только в Катаре, но и заниматься оффшорным бизнесом. Им разрешены практически все виды банковских услуг, инвестиционная деятельность, страхование, управление активами, финансовый консалтинг, операции с ценными бумагами, исламские финансовые операции.

Для получения лицензии представителю заинтересованной компании необходимо провести консультации с Управлением развития бизнеса КФЦ, а также заполнить специальную форму, которая проверяется регулирующей службой КФЦ. В случае положительного решения заявителю следует зарегистрироваться в Департаменте авторизации этой службы.

В стране успешно действует 27 банков: 7 местных коммерческих, 5 местных исламских и 15 иностранных.

Среди крупнейших стоит особо выделить «Национальный банк Катара», «Коммерческий банк Катара», «Доха Банк», «Международный банк Катара» и «Катарский исламский банк».

Первый и наиболее крупный катарский банк образован в 1964 г. как первый государственный коммерческий банк Катара, поскольку 50% акций данного учреждения принадлежат Катарскому управлению по инвестициям (КУИ). В этой связи «Национальный банк Катара» с капиталом более 51 млрд долларов обладает привилегиями по сравнению с другими финансовыми учреждениями эмирата.

Кроме того, этот банк доминирует и в корпоративных вопросах: уже несколько лет подряд он является лидером по выпуску правительственных облигаций, а также главным финансовым советником крупной информационно-телекоммуникационной компании «Катар Телеком», которой «Национальный банк Катара» предоставил кредит в размере 1,5 млрд долларов.

Стоит отметить, что данный банк первым в Дохе открыл исламское отделение, которое на сегодняшний день владеет 18% от общего капитала, принадлежащего всем исламским отделениям коммерческих банков и непосредственно чисто исламским банкам Катара, и 10% от всего капитала «Национального банка Катара».

Этот крупнейший банк эмирата имеет 41 отделение на территории Катара, которые осуществляют обычные коммерческие операции, а также 11 отделений, проводящих операции по исламскому финансированию. Что касается деятельности «Национального банка Катара» за рубежом, то ее география весьма обширна, поскольку представительства учреждения имеются в 25 странах, включая европейские и азиатские.

Вторым по величине в Катаре является «Коммерческий банк Катара», созданный в 1975 г. как первый полностью частный коммерческий банк. На сегодняшний день общий капитал банка составляет порядка 20 млрд долларов. Финансовое учреждение имеет 29 отделений в Дохе, а также широкую и развитую сеть офисов, осуществляющих электронные денежные переводы по всему миру.

Примечательно, что из года в год «Коммерческий банк Катара» стабильно наращивает свою прибыль. К примеру, по итогам 2009 г. банк заработал около 420 млн долларов.

Как и «Национальный банк Катара», «Коммерческий банк Катара» имеет отделение, осуществляющее операции согласно требованиям шариата. Оно владеет 7% активов от общей суммы всего учреждения.

«Коммерческий банк Катара» имеет 35% акций «Национального банка Омана», а также 40% акций «Объединенного арабского банка», который функционирует в Шардже (ОАЭ). По словам руководства катарского банка, учреждение планирует в ближайшей и среднесрочной перспективе расширить свое присутствие в зарубежных банках.

Третьим по «весу» в государстве идет «Доха Банк», образованный в 1979 г. Сегодня суммарный капитал финансового учреждения составляет 15 млрд долларов. Имея в Катаре 30 обычных отделений, 5 исламских, 11 электронных и 11 офисов, в которых можно оплатить услугу, «Доха Банк» тем самым предоставляет самый широкий спектр финансовых услуг, который из года в год расширяется.

К примеру, в последнее время этот банк стал единоличным лидером эмирата по выпуску пластиковых карт «Виза», а также пионером по выпуску дебитовой пластиковой карты «Виза платинум». Жители Катара охотно пользуются электронными услугами «Доха Банка». Так, наиболее распространенной является перевод денежных средств трудовыми мигрантами Катара в различные страны: Индию, Бангладеш, Непал, Пакистан, Шри-Ланку, Йемен, Ливан, Филиппины.

«Доха Банк» имеет функционирующие отделения в Нью-Йорке, Дубае, Кувейте, а также представительские офисы в Сингапуре, Шанхае, Сеуле, Токио, Лондоне, Стамбуле, Бухаресте.

На четвертом месте в катарской «великолепной пятерке» банков уровня «топ класс» находится «Катарский исламский банк», созданный в 1982 г. и к настоящему моменту сосредоточивший около 55% всех финансовых ресурсов, принадлежащих исламскому банковскому рынку Катара. По сумме капитала (более 12 млрд долларов) это учреждение стало четвертым исламским банком в мире.

«Катарский исламский банк» высоко ценится государственными структурами Катара. К примеру, компания в сфере недвижимости «Катари Диар», принадлежащая КУИ, активно сотрудничает с ним по вопросу осуществления различных денежных переводов, а также других финансовых операций.

Сегодня амбиции банка простираются на европейский и быстро растущий азиатский рынки.

В 2003 г. благодаря усилиям «Катарского исламского банка» в Ливане был учрежден «Арабский финансовый дом», который стал первым исламским коммерческим и инвестиционном банком в этой стране.

В 2007 г. при участии катарского банка был создан «Азиатский финансовый банк» в Малайзии. Сейчас планируется открытие схожих учреждений в Индонезии, Сингапуре, Брунее.

На европейском направлении также работает коммерческое предприятие «Катарского исламского банка» под названием «Европейский финансовый дом», которое, находясь в Лондоне, предоставляет услуги исламского финансирования и по привлечению иностранных инвестиций из стран Ближнего Востока и Северной Африки.

Замыкает список катарских банков-лидеров «Международный банк Катара», который был открыт в 1956 г. как часть британского «Гриндлейс Банка» На сегодня суммарный капитал банка составляет порядка 7 млрд долларов. 30% акций учреждения принадлежит «Национальному банку Кувейта», который является крупнейшим банком Кувейта, а также одним из ведущих в регионе.

«Международный банк Катара» осуществляет весь спектр услуг, начиная от общих коммерческих операций и заканчивая исламским финансированием. Для этого в Катаре функционирует 14 отделений этого учреждения.

Стратегией этого катарского банка является предоставление максимально выгодного и эффективного предложения на нынешний спрос банковского рынка, который постоянно меняется в угоду глобализирующемуся миру. В этой связи банк активно инвестирует в развитие современных информационных технологий, включая услуги Интернет-банкинга.

Помимо пяти подробно охарактеризованных банков, в эмирате существуют и другие финансовые учреждения.

К примеру, в стране функционируют представительства таких зарубежных банков, как HSBC, Standard Chartered Bank, Barclays (Великобритания), BNP Paribas (Франция), Deutsche Bank (Германия), Credit Suisse (Швейцария), Industrial&Commerce Bank of China (Китай), Аrab Bank, Mashreqbank, National Bank of Dubai, Citibank (ОАЭ), Bank Saderat Iran (Иран), AUDI Bank (Ливан), United Bank Limited (Пакистан), QInvest (Австралия). Представительств российских банков в Катаре не имеется.

Катарскими коммерческими банками являются «Национальный банк Катара», «Коммерческий банк Катара», «Доха Банк», «Международный банк Катара», «Катар Девелопмент Банк», «Ахли Банк», «Аль-Халиджи Банк».

Стоит напомнить, что первый исламский банк появился в мире более 40 лет назад как финансовый институт для мусульман, поэтому его деятельность полностью соответствовала законам шариата.

В настоящее время наблюдается активный рост исламского банкинга — способа ведения банковских дел, который согласуется с религиозными правилами ислама. Подобные кредитные системы открываются не только как самостоятельные учреждения, но и в качестве отделений традиционных банков.

В Катаре функционирует пять исламских банков – «Катарский исламский банк» (образован в 1982 г.), «Катарский международный исламский банк» (создан в 1991 г.), банк «Масраф Аль-Райан» (функционирует с 2006 г.), «Барва Банк» (открылся в 2009 г.), «Катар Ферст Исламик Банк» (начал работу в 2009 г.), а также ряд коммерческих банков, которые имеют отделения, осуществляющие процедуры, согласно исламскому банкингу.

К их числу относятся «Национальный банк Катара», «Коммерческий банк Катара », «Доха Банк», «Международный банк Катара», «Ахли Банк», «Аль-Халиджи Банк», Bank Saderat Iran, HSBC.

Примечательно, что все больше банков Дохи готовы работать по таким принципам, ведь, в отличие от стандартных банковских продуктов, исламские инструменты финансирования разнообразны и отличаются большей гибкостью. Доходы исламского банка и его вкладчиков формируются в результате предпринимательской деятельности. Причем доходность заранее не гарантирована, фиксированная величина в виде ссудного процента («рибы») не используется. Специфика же заключается в том, что банковские проценты выведены, согласно шариату, из экономического оборота.

Казалось бы, сознательный отказ от ссудного процента, не обеспеченного товарной массой и являющегося одним из факторов инфляционных процессов, не совсем понятен с точки зрения макроэкономики. Тем не менее, прибыль банка создается в результате операций, создающих реальные товары, из чего следует, что капитал работает исключительно в производственных целях.

Выпуск исламских ценных бумаг с технической точки зрения аналогичен выпуску традиционных ценных бумаг, но различие состоит в том, что исламские облигации структурируются в соответствии с принципами шариата и данная структура должна быть подтверждена и одобрена советником шариата.

При инвестировании в исламские ценные бумаги в список эмитентов не включаются компании, производящие свинину, алкоголь, табак, торгующие этой продукцией; фирмы, представляющие индустрию развлечений (казино, кинотеатры и пр.), а также страховые и финансовые компании, живущие за счет процентов от сделок. Не входят в этот список производители и продавцы оружия и военной техники.

Однако не следует воспринимать исламский банкинг как благотворительность, ибо фактически все исламские финансовые продукты имеют свои аналоги в неисламских финансовых системах. Несмотря на возможность получение беспроцентного заема, клиент исламского банка не в праве перечислять эти средства на депозит коммерческого банка.

Несмотря на глобальный финансово-экономический кризис 2008 г., среди исламских банков в Катаре не было банкротов или нуждающихся в помощи. Более того, они показали стабильный рост, средние темпы которого в последние годы составляли около 12-15%.

Местные аналитики связывают это во многом с законами шариата, однако те условия, что исламский банкинг предлагает своим единоверцам, скорее всего, остальным лицам предложены не будут (формально исламские банки не ставят условия исповедования ислама клиентами, но чаще всего они сотрудничают все-таки с мусульманами, даже в неисламских странах).

Еще одной причиной процветания исламских банков является то, что они не выпускают и не приобретают облигаций с фиксированной процентной ставкой. Исламские облигации это, скорее, аналог привилегированных акций, то есть в их основе лежит принцип разделения рисков и доходности. Получается, что кризис ликвидности, вызванный обрушением пирамиды ипотечных облигаций в США, миновал исламские банки стороной.

Кроме того, последнее десятилетие, в ходе которого природный газ стабильно дорожал, позволило Катару накопить достаточно большие резервы, позволяющие смягчить влияние кризиса на всю банковскую систему.

Следующим фактором устойчивости к кризисам банковской система, построенной по законам ислама, стало практически полное отсутствие классических форвардных операций. Отказ от многоуровнего переупаковывания рисков, более консервативный подход при осуществлении операций инвестирования, запреты на сделки «с несуществующим товаром» и спекуляции оказались преимуществом в условиях общей нестабильности мировой финансовой системы. Безусловно, такой подход ограничивает возможности получения прибыли в случае роста экономики, но делает банковский бизнес более устойчивым и предсказуемым.

Может сложиться впечатление, что не только катарские исламские банки, но и финансовые структуры других стран Персидского залива не ощутили на себе негативного влияния кризисных явлений 2008 г. Это не так.

В частности, на грани кризиса оказался крупнейший дубайский фонд, инвестировавший в туризм и недвижимость. Высокая долговая нагрузка фонда и снижение стоимости его основных активов поставили под угрозу финансовую устойчивость всех ОАЭ.

Общие активы исламских банков Катара оцениваются более чем в 33 млрд долларов, что составляет 1/15 долю от всех банковских активов государства. Доля депозитных вкладов, осуществляемых в этих исламских банках частным сектором, заметно выше и составляет порядка 30% от общего показателя в стране.

Наиболее крупными банками являются «Катарский исламский банк» и банк «Масраф Аль-Райан», которые имеют активы более 10 млрд долларов каждый. На третьем месте идет «Катарский международный исламский банк» с активами порядка 5 млрд долларов. Далее следует недавно открывшийся «Барва Банк», активы которого составляют 2 млрд долларов. Среди коммерческих банков самым масштабным отделением исламского банкинга обладает «Национальный банк Катара », «исламские» активы которого равняются 9 млрд долларов.

В 2010 г. руководство «Барва Банка» приняло решение об открытии 100% дочерней компании под названием «Ферст Инвестор» в качестве универсальной банковской группы, вплотную занимающейся вопросами исламского финансирования.

В 2010 г. начала свою работу «Дамаан Исламская страховая компания», процентная доля акционеров которой следующая: «Катарский исламский банк» — 25%, «Катарская страховая компания» — 25%, банк «Масраф Аль-Райан» — 20%, компания «Барва Риал Эстейт» (20%), компания «Катар Инвест» (10%).

Действующий с 2009 г. «Катар Ферст Исламик Банк» на сегодняшний день хоть и уступает финансовой мощи «тяжеловесов» (к примеру, «Катарскому исламскому банку», «Катарскому международному исламскому банку»), однако, имея как местных, так и региональных акционеров, ставит перед собой задачу в ближней и среднесрочной перспективе стать полноправным «игроком» на катарском рынке и на рынках стран Персидского залива.

Согласно плану развития банка, он собирается сосредоточиться на четырех областях деятельности: частная собственность; стратегические инвестиции в строительные проекты, осуществляемые с нуля (в сфере недвижимости, нефти и газа, здоровья и образования); управление активами (менеджмент финансовых ресурсов банка с целью максимизации доходности вложенного капитала); корпоративные консультативные услуги.

Стоит заметить, что в последнее время в Катаре существенно возросло лобби чисто исламских банков на государственном уровне. Так, в 2011 г. Центральный банк (ЦБ) Катара заявил о том, что, согласно новой директиве ЦБ, коммерческие банки должны не только прекратить открытие новых отделений, ведущих операции в соответствии с нормами исламского банкинга, но и закрыть уже функционирующие отделения такого рода.

С одной стороны, это прямая поддержка исламских банков, которые в борьбе за «место под солнцем» вынуждены конкурировать с коммерческими финансовыми учреждениями. С другой — это существенно увеличивает общие риски, поскольку является своеобразным вызовом коммерческим банкам, оперирующим в мусульманском государстве, которым теперь придется искать новые пути для поддержания стабильности и ликвидности своих показателей.

По мнению катарских специалистов, данное решение ЦБ Катара во многом было обусловлено стремлением руководства страны усилить мощь и влияние чисто исламских банков в финансовой системе государства, ведь после закрытия соответствующих отделений в коммерческих банках у исламских банков появляется возможность увеличить собственные активы за счет покупки активов «исламских» отделений общих банков.

Автор считает, что данный поступок руководства ЦБ Катара бросает тень на беспристрастность и контролирующую функцию последнего. Связано это, прежде всего, с тем, что многие коммерческие банки уже заложили в многолетний бизнес-план определенные средства на развитие своих отделений, осуществляющих операции согласно требованиям исламского банкинга.

Кроме того, некоторые банки (к примеру, «Национальный банк Катара» и «Коммерческий банк Катара» вложили крупные финансовые ресурсы, которые, как они полагали, окупятся в течение 5-7 лет. Теперь же ни о каких выгодах и бонусах говорить не приходится, наоборот, речь стоит вести о существенных потерях, которые возникли в результате сомнительного ad hoc решения ЦБ Катара.

Сложившаяся ситуация может повлечь негативные последствия и отрицательным образом отразиться на имидже Дохи в лице потенциальных иностранных инвесторов в проекты, приуроченные к проведению в Катаре чемпионата мира по футболу 2022 г.

Возможен вариант, при котором зарубежные компании, увидев, что руководство эмирата не принимает во внимание интересы финансовых учреждений, ведущих деятельность в Катаре уже длительный период времени, свернут уже начатые и не станут начинать новые проекты в Катаре, опасаясь непредвиденных рисков в результате внезапных решений катарских властей.

Последние годы стали для исламских банков Катара временем быстрого развития и инноваций в области пассивных операций. Несмотря на пертурбации, которые в настоящий момент охватили Доху, а тремя годами ранее сотрясали глобальный банковский сектор мировой экономики, исламская система финансовых операций в Катаре никуда не исчезнет. Однако полной независимости от мировой экономики в целом и деятельности коммерческих банков в частности достичь ей вряд ли удастся, поскольку нынешние вкладчики хотят, чтобы их вложения были не только правильными с точки зрения религии, но и приносили доход.

В этой связи сегодня в Дохе идет активное создание исламских инвестиционных банков и фондов нового типа, занимающихся управлением активами, пакетами акций, вложениями в недвижимость, энергетику, здоровье и образование. Исламские инвестиционные банки действуют на рынке лизинговых операций и рискового капитала, борясь за клиентов с гигантскими местными и западными коммерческими конкурентами, которые активно открывают исламские подразделения.

Таким образом, в результате проведенного комплексного анализа можно прийти к выводу, что на современном этапе банковский сектор Катара весьма развит и продолжает прогрессировать, постоянно увеличивая спектр финансовых услуг и общее количество активов и капитал. Это обстоятельство позволяет ожидать того, что постоянно растущие доходы от экспорта углеводородов не станут оттенять амбиции катарских банкиров превратить эмират в полномасштабный финансовый центр не только регионального, но и мирового уровня.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

45 Re: Большой Ближний Восток в Сб Сен 08, 2012 3:36 am

Admin


Admin
Об американо-египетских отношениях

Правительство США объявило о списании Египту долга в размере одного миллиарда долларов. Вашингтон также будет рекомендовать МВФ положительно рассмотреть вопрос о выделении Каиру кредита в пять миллиардов, которые должны быть перечислены уже до конца этого года. Таким образом, период «неопределенности» в отношениях между США и новым египетским руководством в лице «Братьев-мусульман», завершился. Просьба о предоставлении кредита озвучивалась Каиром уже в течение примерно пяти месяцев, но все это время Вашингтон этот вопрос сознательно «подвешивался».

Бескровный переворот, который совершил недавно избранный египетский президент Мухаммед Мурси, фактически оставив за бортом влияния на политические процессы в стране высший генералитет во главе фельдмаршалом Тантауи, безусловно, сначала очень серьезно насторожил и и американское, и израильское руководство. Особенно с учетом того, что все эти события происходили на фоне возрастающей на всех уровнях египетского общества риторики о необходимости пересмотра Кемп-Дэвидских соглашений.

Касаясь переворота, отметим, что итог противостояния между вновь избранным президентом и Высшим советом Вооруженных сил (ВСВС) стал абсолютно ясным тогда, когда М.Мурси отменил решение военных о роспуске одной из палат парламента, и те это «проглотили». Это был «момент истины», когда военные должны были выбрать, как им действовать дальше: идти по «алжирскому варианту», и тем самым превращать Египет на долгие годы в зону перманентной нестабильности, либо соглашаться на реформы М.Мурси в обмен на гарантии личной неприкосновенности, которые и получили члены ВСВС после назначения на почетные должности советников президента или награждения орденами. Почему Тантауи и его окружение выбрали мирный путь трансформации?

Во-первых, в отличие от своих алжирских коллег, которые имели солидную «подушку финансовой безопасности» в виде доходов от экспорта углеводородов, египетским военным очень не хотелось оставаться один на один с системным экономическим кризисом, да еще и в раздираемой гражданской войной стране.

Во-вторых, воевать египетским военным на несколько фронтов (с «Братьями-мусульманами»; бедуинской вольницей на Синайском полуострове; исветскими борцами за демократию) просто некем. Армия ненадежна и не готова к такому затяжному противостоянию, что доказали очень наглядно события «арабской весны». Средний и высший командный состав явно придерживается несколько других форм взаимодействия с гражданским обществом, что и доказывают публичные высказывания нового начальника генерального штаба и министра обороны.

В-третьих, Вашингтон был категорически против такого варианта, поскольку вместо надежного союзника в период перемен на Ближнем Востоке и Африке, он получал бы новую «головную боль». В Белом Доме сейчас главенствует новая концепция сотрудничества с новыми арабскими правительствами, независимо от степени исламистской составляющей в них. Выбраться из финансового и экономического кризиса Каир может только с помощью США, а Катар и Саудовская Аравия в данном случае очень ненадежные помощники. У Саудовской Аравии налицо серьезные экономические трудности и дисбаланс с бюджетом, а Доха, несмотря на свои очень солидные золотовалютные запасы, совершенно точно не будет их использовать для поднятия экономического уровня Египта. Создавать своими руками регионального конкурента Катар не собирается, помощь Дохи будет четко увязываться с конкретными политическими уступками со стороны Каира. К этому не готово любое правительство Египта, какой бы идеологии оно не придерживалось. Любой режим будет, прежде всего, опираться на свое традиционное видение Египта как региональной супердержавы. Да и США как политический тяжеловес на много порядков мощнее всех суннитских монархий, вместе взятых. Отсюда совершенно логичный крен Каира в сторону Вашингтона.

В этой связи США взяли курс на установление более тесных контактов с новым руководством египетской армии. Они заменили весь штат своего представительства военной разведки в Каире, который мог помешать этому процессу с учетом его ориентированности на представителей старого командования вооруженных сил АРЕ. Сейчас представительство возглавил ветеран Ирака бригадный генерал Р.Кларк. Перед ним стоит задача по установлению новых доверительных контактов с новым министром обороны и бывшим руководителем военной разведки А.ас-Сисси, а также начальником генерального штаба генералом С.Собхи. Это непростая задача, поскольку оба этих военных несколько раз публично выражали свое недоверие американским партнерам. С.Собхи в период своей учебы в США в 2005 году даже написал курсовую работу на эту тему, в которой подчеркивал необходимость снижения уровня американского военного присутствия в регионе Ближнего Востока. Заметим, что это полностью противоречит нынешней концепции Пентагона, который планомерно наращивает силы не только на Аравийском полуострове, но и в Африке. В той же курсовой С.Собхи обвиняет американских политиков в недооценке превосходства религиозного фактора над политическим на Ближнем Востоке, что и приводит Вашингтон к грубым страноведческим ошибкам. Очень сомнительно, что его взгляды сильно изменились с учетом последних событий в Египте.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

46 Re: Большой Ближний Восток в Пн Сен 10, 2012 4:19 pm

Admin


Admin
Иерусалимские арабы начинают ориентироваться на израильскую систему просвещения

Статус иерусалимских арабов отличается как от статуса и собственно израильских арабов, являющихся гражданами еврейского государства с момента окончания войны Израиля за независимость 1948 – 1949 гг., так и от статуса арабских жителей Западного берега реки Иордан (Иудеи и Самарии – в израильской терминологии), считающих гражданами палестинской автономии, претендующей на статус палестинского государства. Восточный Иерусалим был аннексирован Израилем сразу же после Шестидневной войны 1967 года и, согласно израильским законам, является неотъемлемой частью израильской столицы. Проживающие в Иерусалиме арабы получили статус «постоянных жителей» (тошав кева) Израиля, дающий им фактически все права израильских граждан, за исключением права голосовать на выборах в кнессет и избираться в него (избирательное право на муниципальном уровне у «постоянных жителей» есть). Исключением является часть жителей иерусалимского квартала Бейт-Цафафа, северная часть которого вошла в состав Израиля еще в 1949 году. Оказавшиеся в свое время на этой территории арабы являются полноправными гражданами Израиля.

Поскольку ООП претендует на превращение восточной части Иерусалима в столицу гипотетического палестинского государства, эта организация и контролируемая ею Палестинская национальная администрация (ПНА) прилагали и прилагают большие усилия для укрепления и поддержания палестинской самоидентификации иерусалимских арабов и недопущения их израилизации. Важная роль в этой борьбе отводится арабской системе образования в Иерусалиме.

В начале первого же учебного года после Шестидневной войны, т.е. в сентябре 1967, израильское правительство попыталось начать занятия в арабских школах Восточного Иерусалима по израильской учебной программе, действовавшей во всех израильских школах с преподаванием на арабском языке. Однако иерусалимские арабские директора школ, учителя и родители учеников решительно воспротивились этой попытке. Началась своеобразная забастовка, бойкотирование школьных занятий. Она продолжалась два года и окончилась только тогда, когда израильское правительство согласилось на сохранение иорданской школьной программы в арабских школах Восточного Иерусалима. Такая ситуация сохранялась до начала 90х годов, когда была создана ПНА, и иорданская программа была заменена на палестинскую. Так или иначе, сохранение особой, неизраильской системы арабского образования в Восточном Иерусалиме считалось важным успехом палестинского национального движения в борьбе за палестинскую идентичность иерусалимских арабов.

Сопротивление израильской учебной программе в принципе существует в арабских школах Иерусалима и сейчас. Однако за прошедшие с 1967 года десятилетия арабское население Иерусалима, составляющее до трети его жителей, подверглось серьезнейшей израилизации. Выросло новое поколение, родившееся в столице Израиля, являющейся таковой де-факто вне зависимости от позиции международного сообщества и ПНА. Создание ПНА после подписания Норвежских соглашении еще больше углубило разрыв между арабами Иерусалима и арабами Западного Берега. Доступ последних в Иерусалим оказался резко ограничен. На окраинах города появились блок-посты. Неизмеримо более высокий уровень жизни и социальной защищенности в Израиле (в том числе в Восточном Иерусалиме) заставляет иерусалимских арабов с большим почтением относиться к «синему» (израильскому) паспорту, даже если речь идет лишь об удостоверении «постоянного жителя».

В создавшихся условиях палестинская программа, до сих пор действующая в большинстве арабских школ израильской столицы, стала анахронизмом, препятствующим успешной интеграции иерусалимских арабов в израильское общество. В соответствии с этой программой, в школах не преподается иврит, государственный язык Израиля, служащий основным средством межэтнического общения в Иерусалиме (как и в Израиле в целом) и необходимый для успешной интеграции на израильском рынке труда. Помимо этого, палестинская программа не готовит школьников к экзаменам на израильский аттестат зрелости, лишая, таким образом, молодых арабов возможности поступить в израильские ВУЗы.

Осознание подавляющим большинством иерусалимских арабов необратимости аннексии Восточного Иерусалима Израилем и очевидных преимуществ, которую создавшаяся ситуация предоставляет арабским жителям израильской столицы, привело в последние годы к резкому росту в их среде спроса на школы, готовящие к экзаменам на израильский аттестат зрелости. В Иерусалиме открылся целый ряд частных арабских школ, работающих по израильской программе. Их организаторами (а, соответственно, и проводниками израилизации арабов Восточного Иерусалима) стали израильские арабы из Галилеи. Особо важную роль играет в этом процессе колледж галилейского города Сахнин.

В престижном арабском иерусалимском квартале Бейт-Ханин, в котором сконцентрировано, помимо мусульманского, значительное христианское население, традиционно предпочитавшее, как правило, церковные школы или школы, работающие по программам западных государств, уже несколько лет работает частная школа «Ренесанс», готовящая к израильскому аттестату зрелости. Показателен ответ, который директор школы «Ренесанс» Аладин Джабар дал израильской газете «Гаарец» на вопрос о причинах отчетливо заметной переориентации иерусалимских арабов на израильскую систему образования: «Население нуждается и в языке, и в инструментах, позволяющих приспособиться к реальности, в которой оно живет. Мы видим, что есть и другие школы, идущие по нашим следам».

Аладин Джабар указал на сугубо прагматические мотивы переориентации иерусалимских арабов на израильскую учебную программу. Его мнение разделяю практически все эксперты по данному вопросу – как израильтяне, так и палестинцы. Вне зависимости от причин этого явления очевидно, что его масштабы весьма впечатляющи. Они находят свое выражение и возросшем интересе иерусалимских арабов к израильским высшим учебным заведениям, прежде всего к Еврейскому Университету и к иерусалимским колледжам. Так, например, с 2000 года доля студентов-арабов, имеющих статус «постоянных жителей», выросла на медицинском факультете и на факультете естественных наук Еврейского университета в с 1 % до 10%.

Одновременно с этим из года в год возрастает число молодых иерусалимских арабов, получивших палестинский аттестат зрелости, которые поступают на подготовительное отделение Еврейского Университета, чтобы подготовиться к поступлению в этот старейший израильский ВУЗ, основанный еще в 1925 году. Наряду с еврейскими студентами-репатриантами, прибывшими из-за пределов Израиля, молодые иерусалимские арабы изучают на подготовительном отделении Еврейского университета язык иврит. В данном случае их положение резко контрастирует с положением выпускников израильских арабских школ, изучавших государственный язык Израиля в школе и приходящих в ВУЗы, уже владея им на достаточном уровне.

По мнению целого ряда израильских исследователей-арабистов переориентация иерусалимских арабов на израильскую систему просвещения является одним из проявлений формирования альтернативной палестинской арабской идентичности, отличной от палестинской идентичности Западного Берега, но в то же время отличной и от идентичности собственно израильских арабов. Во всяком случае, на сегодняшний день в Еврейском Университете существуют две отдельные организации арабских студентов – израильских арабов и иерусалимских арабов.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

47 Re: Большой Ближний Восток в Ср Сен 12, 2012 9:30 pm

Admin


Admin
«Скандал» в саудовском Университете имени принцессы Нуры: о женском образовании в Королевстве

Саудовские социальные сети обсуждают событие, имеющее принципиальное значение для страны, — скандал, разразившийся в крупнейшем (и по мировым меркам) высшем учебном заведении для женщин – эр-риядском Университете имени принцессы Нуры. Вопрос кажется действительно серьезным. По инициативе ректора, профессора и доктора педагогических наук Худы Мухаммед Аль-Амиль (ее степени, включая бакалаврскую и магистерскую, были получены в высших учебных заведениях Соединенных Штатов и Великобритании) в университет были приглашены ученые-мужчины, проводившие занятия со студентками непосредственно в аудиториях, а не с помощью аудиовизуальной аппаратуры (когда преподаватель противоположного пола находится за пределами учебного помещения), как это принято в саудовских университетах или в иных общественных местах, если речь идет, например, о конференциях или конгрессах, когда женщины-участницы этих мероприятий находятся в отдельном от участников-мужчин зале (с чем приходилось сталкиваться и автору этих строк).

Университет имени принцессы Нуры – крупнейшее саудовское высшее учебное заведение для женщин, в которое, по данным телеканала «Аль-Джазира», ежегодно поступает не менее 40 тыс. (60%) всех выпускниц средних школ королевства. Он был открыт в 1970 г. как Эр-Риядский женский университет по инициативе короля (в то время наследного принца) Абдаллы. В 2012 строительство его кампуса было полностью завершено и, вновь по инициативе правящего монарха, университету было присвоено имя Нуры бинт Абдель Рахман Аль Сауд, старшей сестры короля-основателя нынешнего саудовского государства Абдель Азиза Ибн Сауда.

Решение нынешнего короля несло в себе важную символику. Дело не только в том, что имя принцессы, присвоенное одному из крупнейших высших учебных заведений, есть женская форма арабского слова «нур — свет», но и в личности сестры отца высшего сановника государства и его создателя. Принцесса Нура вошла в саудовскую историю как первая женщина правящей династии, умевшая читать и писать. Более того, про нее говорили, что ее «ум превосходит умы сорока мужчин», — именно она, согласно существующей версии, в 1901 г. подтолкнула Абдель Азиза Ибн Сауда к походу на Эр-Рияд, вернувшему ему трон. Она же давала брату ценные советы, необходимые для поиска выхода из сложных ситуаций, в которые он не раз попадал на всем протяжении времени его длительного правления страной. Достаточно сказать, что, отдавая должное сестре, король-основатель, порой, говорил про себя: «Я – брат Нуры».

В списке специальностей, которые получают выпускницы Университета имени принцессы Нуры, присутствуют, естественно, гуманитарные дисциплины – арабская и английская филология, история, исламские науки. Тем не менее, этот университет, как и иные его аналоги, созданные в эпоху правления нынешнего короля или получившие в его время новые импульсы для своего развития, специализируется, в первую очередь, на медицине и точных науках, в рамках которых особое внимание уделяется физике, химии, биологии, компьютерному делу, нанотехнологиям. Одновременно, Университет имени принцессы Нуры представляет своим студенткам возможность получить профессии, связанные со специальностями «бизнес и управление», «связи с общественностью», как и с «детской педагогикой». Университет располагает и базой для получения второго высшего, а также постуниверситетского образования. Речь идет о современном, технически высоко оснащенном высшем учебном заведении.

Появление читающих лекции ученых-мужчин в аудиториях женского университета было встречено бурей возмущения со стороны известных саудовских исламских деятелей, представляющих, в том числе, преподавателей исламских дисциплин и сотрудников министерства исламских дел. Они увидели в этом начинании прямой вызов сложившейся традиции, нарушение «религиозных норм», «прямой вызов общественной морали» и «растление девушек-студенток, честь и невинность которых должна быть защищена власть имущими». Естественно, что все эти обвинения сопровождались требованиями о смене руководства университета, а также его кураторов из министерства высшего образования.

В свою очередь, молодые антиклерикалы развернули мощную кампанию в социальных сетях, требуя «немедленной отмены гендерной сегрегации» в высших учебных заведениях и претворения в жизнь принципа совместного обучения юношей и девушек. Позиция клерикалов подвергается ими осмеянию – «как может женщина защитить свою честь, — писал в twitter один из «либералов», — если она дышит тем же воздухом, которым дышат и мужчины?». Более того, эти молодые антиклерикалы на страницах социальных сетей открыто требуют от власти «предоставить студенткам право самим решать, как им слушать преподавателей».

Вопрос, конечно же, связан не столько с тем, будет ли в Саудовской Аравии введено совместное обучение молодых людей обоих полов. «Скандал» в Университете имени принцессы Нуры не приобрел бы масштаба столь массовых споров и дискуссий, если бы за ним не стояло политическое противостояние между «либералами» и «консерваторами», ось которого проходит через женский вопрос, когда проблема вождения женщиной автомобиля, работы молодых саудовок или совместного обучения юношей и девушек в высших учебных заведениях становится символом этого противостояния. Все попытки государства, направленные сегодня на внесение модернизационных изменений в положении женщин (как естественного элемента курса короля Абдаллы на реформирование государства и общества) немедленно сталкиваются с жесткой критикой со стороны клерикалов, считающих эти изменения «вызовом традиции, ведущей свое начало от праведных предков» и «стремлением привить западные ценности саудовской женщине». При этом складывающаяся ситуация, когда саудовские средства массовой информации в отличие от зарубежной прессы (включая и арабскую) практически не освещают события в Университете имени принцессы Нуры (единственное и состоящее всего из трех строк сообщение об этом было опубликовано в печатном органе «либералов» – газете «Аль-Ватан», опровергавшей «слух о совместном пребывании» мужчин и девушек в одном помещении университета и писавшей, что «Университет имени принцессы Нуры молод, а поэтому против него направлено острие различных разоблачительных кампаний»), лишь доказывает, что государство во многом отстраняется от разрешения конфликта. Это обстоятельство позволяет антиклерикальным «либералам» говорить о том, что оно отступает от тех позиций, которые были провозглашены им в момент прихода короля Абдаллы к власти.

Для многих саудовских «либералов» складывающееся вокруг Университета имени принцессы Нуры положение повторяет события двухлетней давности, когда клерикалы-«консерваторы» развернули кампанию против «совместного обучения» юношей и девушек в открывшемся в 2009 г. в местечке Соль (неподалеку от Джидды) Университете науки и техники имени короля Абдаллы (автор этой статьи писал о нем на страницах сайта Института Ближнего Востока). Этот университет, открытый как для юношей, так и для девушек, к работе в котором были привлечены крупнейшие иностранные специалисты в различных областях технического знания, был немедленно обвинен в «сеянии разврата» и «пропаганде неприемлемых для исламского общества ценностей». Однако в то время государство в лице его высшего сановника (создание Университета науки и техники в Соле было осуществлено по указанию короля Абдаллы и лично контролировалось им) пошло на беспрецедентный шаг, отстранив от занимаемой должности в Совете высших улемов шейха Саада Аш-Шасри, открыто обвинявшего короля в поощрении «смешанного обучения» в высших учебных заведениях. Однако сегодня наиболее активный поборник «чистоты нравов» в Университете имени принцессы Нуры – шейх Абдель Азиз Ат-Турейфи, прославившийся тем, что его произведения против введения «смешанного обучения» были запрещены к печати, а сам он, обвиненный в связях с антисистемной «заблудшей сектой», был на незначительный срок арестован. Но, кроме того, в распространявшихся им в эпоху «арабской весны» фетвах он приветствовал «начало революционных изменений» в Тунисе, Египте и Ливии (где было еще далеко до полномасштабного выхода на политическую сцену местных исламских партий и движений), провозглашая эти изменения «предупреждением алчным и порочным властителям», — это был даже не камушек, а камень, брошенный в огород саудовского правящего семейства. Ныне же он работает в «исследовательском центре» министерства исламских дел.

Ощущает ли себя саудовская власть менее стабильной, чем в эпоху, предшествовавшую времени «арабской весны»? В этом не приходится сомневаться. Но равным образом не приходится сомневаться и в том, что это ощущение порождает отход (пусть и не столь резкий) от прежнего обновленчества государства и общества и возвращение к консервативно-охранительному курсу. Впрочем, об этом еще в конце прошлого говорил в недавнем прошлом министр внутренних дел и наследник престола принц Наеф бен Абдель Азиз. Выступая 27 декабря 2011 г. на патронировавшейся им и организованной эр-риядским Исламским университетом имама Мухаммеда бен Сауда конференции «Салафизм как шариатский метод и национальное требование», он подчеркивал: «Королевство будет следовать салафизму – источнику его прогресса и развития, поскольку салафизм соединяет в себе идентичность и современность. Это – шариат и мирская жизнь. Только салафизм призывает учиться прогрессу и мирно сосуществовать с другими, уважая их права», ради того, чтобы «сохранить стабильность в бурлящем региональном море».

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

48 Re: Большой Ближний Восток в Вс Сен 16, 2012 3:55 pm

Admin


Admin
Иракская нефть: проблемы законодательства влияют на перспективы

Говоря об экономической политике Ирака, сразу возникают два вопроса. Во-первых, когда будет принято федеральное законодательство, регулирующее правоотношения в топливно-энергетической сфере? Во-вторых, каковы состояние и перспективы нефтяного сектора страны, являющегося ведущей отраслью местной экономики? Для ответа на эти вопросы стоит обратиться к конкретным примерам.

В августе с.г. поступила официальная информация, что российская компания «Газпром нефть» через свою дочернюю структуру Gazprom Neft Middle East B.V. вошла в новые проекты по разведке и разработке запасов углеводородов на территории Ирака. Компания подписала с Региональным правительством Курдистана (РегПК) два соглашения о разделе продукции (СРП) в отношении блоков «Гарманиан» (площадь – 1,78 тыс. кв. км) и «Шакал» (474 кв. км). На обоих участках продолжаются геологоразведочные работы, по завершении которых не позднее 2015 г. РегПК планирует начать добычу сырья.

Как заявили достоверные источники из российской компании, в проекте разработки более крупного по площади блока «Газпром нефть» получит 40%, а канадская компания WesternZagros (40%) остается оператором до начала основных работ по соглашению.

Что касается второго блока, то здесь уже «Газпром нефть» будет наделена статусом оператора, получив 80% в проекте. Доля РегПК в обоих сделках составляет 20%.

Согласно оценкам «Газпром нефти», ресурсный потенциал обоих месторождений превышает 500 млн т нефтяного эквивалента (порядка 3,6 млрд баррелей). Суммарные выплаты за вхождение в проекты, включая компенсацию понесенных исторических затрат, составят порядка 260 млн долларов. Приходящиеся на долю «Газпром нефти» инвестиции в проведение геологоразведочных работ в рамках обоих проектов до 2015 г. предварительно оцениваются не менее чем в 150 млн долларов. Режим СРП предусматривает компенсацию понесенных инвестором затрат после начала добычи сырья на месторождениях.

По заверению менеджмента российской стороны, анализ экономических параметров проектов показал их высокую эффективность. Более того, их реализация позволит компании увеличить свой вклад в планы Ирака по наращиванию нефтедобычи, получить дополнительный опыт работы в этой стране и расширить свое присутствие за рубежом.

Красноречиво, но в Багдаде иное мнение. Ирак планирует применить санкции против «Газпром нефти» в случае ее сотрудничества с РегПК. Как сообщил официальный представитель Министерства нефти Ирака А.Джихад, федеральное правительство неоднократно заявляло о том, что в отношении всех международных компаний, сотрудничающих с Эрбилем без разрешения Багдада, будут применяться санкции, и российские компании не исключение.

Примечательно, что заявление чиновника не является информационной «уткой», поскольку подобные прецеденты уже имеются в иракской практике. Например, американские концерны Exxon Mobil и Hess Corporation, имеющие соглашения с курдской автономией, были занесены в «черный список» и не допущены к участию в майских торгах за право вести геологоразведку на потенциальных участках Ирака.

По всей видимости, еще одной «пострадавшей» компанией вполне может стать французская Total, от которой Багдад потребовал выйти из проекта освоения нефтяного месторождения «Халфайя» в случае отказа расторгнуть объявленную в конце июля сделку по приобретению лицензий, контролируемых РегПК.

Каковы же особенности инвестиционной привлекательности Региона Курдистан?

Во-первых, курдские участки содержат весьма солидные объемы сырья, что говорит о высоком потенциале добычи. К примеру, суммарные запасы двух участков, которые достались «Газпром нефти» — 3,5 млрд баррелей нефти, что на 500 млн баррелей меньше залежей месторождения «Бадра», разрабатываемого российской компанией по согласованию с Багдадом.

Во-вторых, в курдской автономии принят региональный закон, поощряющий иностранное инвестирование в нефтегазовый сектор экономики, а также обеспечивающий юридические гарантии зарубежному инвестору, что существенно снижает степень правовых рисков для последнего.

В-третьих, Эрбиль предоставляют международным компаниям более выгодные условия ведения своей деятельности, нежели федеральное правительство. СРП гарантирует получение прибыли, более мягкий налоговый режим и более взвешенные и оцененные риски.

Однако при указанных плюсах имеются и минусы. Так, в Регионе Курдистан высоки политические риски, поскольку сепаратистские настроение курдов вполне могут вылиться в гражданскую войну, причем противоборствующими сторонами станут не только непосредственно Багдад и Эрбиль, но, вероятно, Турция, Иран и Сирия, в которых курдская проблема также остра и актуальна.

Удастся ли «Газпром нефти» усидеть на двух стульях, параллельно разрабатывая уже имеющееся месторождение «Бадра», а также два участка в Регионе Курдистан?

Ответить сложно, но одно ясно наверняка. До тех пор, пока Багдад не примет соответствующее законодательство, предоставляющее твердые юридические гарантии инвесторам и, как следствие, снижающее для них степень возможных правовых рисков, иностранные компании все чаще будут обращать свой взор на «непаханые поля» курдской нефти.

Что касается обсуждаемого с 2007 г. в Ираке рамочного закона об углеводородах, которому надлежит четко регламентировать процедуру привлечения иностранных инвестиций в нефтегазовый сектор экономики государства, а также закрепить механизм распределения доходов от экспорта энергоносителей, то, по словам ряда экспертов, данный нормативно-правовой акт будет принят в скором времени. Обоснование следующее: время уходит, и нет возможности согласовать позиции и вносить поправки.

Автор не согласен с подобными заявлениями, считая, что долгожданный закон так и останется на стадии острой дискуссии между различными этническими и конфессиональными группами Ирака (шиитами, суннитами и курдами), ибо политические противоречия между ними настолько сильны, что не позволяют делать оптимистические прогнозы в ближайшей перспективе.

Стоит напомнить, что пять лет назад Эрбиль и Багдад договаривались о «компромиссной» редакции законопроекта, которая и была направлена в парламент для утверждения. Однако позже выяснилось, что в текст документа аппаратом иракского премьер-министра Н. аль-Малики в одностороннем порядке были внесены существенные поправки, которые якобы носили сугубо стилистический характер. В результате принятие законопроекта было остановлено.

В минувшем году Министерство нефти Ирака подготовило другой проект, но РегПК категорически отвергло его и потребовало возвращения к прежней редакции. Более того, принятие документа в том виде, в каком он был согласован в 2007 г., либо с поправками, на которые согласятся все стороны, было одним из пунктов, выставленным курдами в качестве условия своей поддержки партийной коалиции, возглавляемой Н. аль-Малики, на парламентских выборах 2010 г.

Принципиальное различие между двумя редакциями законопроекта заключается в том, что документ, подготовленный Министерством нефти, дает больше власти центральному правительству, а это не соответствует иракской Конституции. В частности, статья 108 Конституции декларирует, что нефть и газ являются собственностью всего иракского народа во всех районах и провинциях. При этом федеральное правительство осуществляет управление нефтяными и газовыми ресурсами, добываемыми из действующих месторождений в сотрудничестве с правительствами производящих районов и провинций при условии, что доходы будут справедливо распределяться на демографической основе по всей стране.

При этом также закрепляется, что федеральное правительство и правительства производящих районов и провинций должны совместно разработать необходимую стратегическую политику по развитию топливно-энергетического комплекса с целью получения наибольшей выгоды для иракского народа.

В свою очередь, законопроект, подготовленный в 2007 г. Комитетом по нефти и энергетике парламента Ирака, детально регулирует компетенцию не только федеральных, но и региональных органов государственной власти.

Согласно этому документу, в ведении последних находятся вопросы самостоятельного лицензирования видов деятельности, связанных с разведкой и добычей нефти на открытых, но неразработанных месторождениях. Финансовые поступления от экспорта энергоносителей станут направляться на единый счет, после чего их будут распределять между всеми 18 провинциями страны в зависимости от численности населения.

По объективным причинам РегПК лоббирует принятие именно этого варианта, поскольку он ограничивает вмешательство центра в дела регионов.

Таким образом, в результате анализа можно заключить, что «дискуссионная буря» вокруг принятия федерального углеводородного законодательства в Ираке не только не утихнет, но и, напротив, разгорится с новой силой.

Какова же «цена вопроса»? Чем вызвана такая твердая неуступчивость участвующих в переговоров сторон? На самом деле овчинка стоит выделки.

Во-первых, нефтяной сектор Ирака обеспечивает порядка 90% государственных доходов страны и около 80% поступлений иностранной валюты в ее бюджет. К четвертому кварталу 2012 г. объем нефтедобычи достиг 3,2 млн баррелей в сутки, что является рекордом последних трех десятилетий. Как ожидают местные власти, данный показатель составит 3,3-3,5 млн баррелей к концу текущего года, а через пять лет – 8 млн баррелей.

По мнению автора, увеличение добычи «черного золота» в стране будет происходить медленнее, поскольку Ирак до сих пор не оправился после военного вторжения США и их союзников. В частности, нефтяная инфраструктура оставляет желать лучшего, а для ее восстановления и последующей модернизации требуются солидные финансовые ресурсы, которые, вряд ли, в скором времени хлынут в иракскую казну. Основной расчет делается за зарубежных игроков, но, как показывает практика, в их стане, как и среди различных политических сил Ирака, нет единства и согласия: одни выходят из проектов, другие налаживают связи с курдской автономией в обход запретов центральной власти.

Конечно, перспективным методом получения необходимого дохода может служить увеличение объемов экспорта сырья. Сегодня Ирак поставляет за рубеж около 2,2 млн баррелей нефти, но уже к концу года намереваются довести данный показатель до 2,5-2,6 млн баррелей.

Неслучайно Багдад объявил об открытии нового нефтяного терминала в Персидском заливе пропускной способностью 200 тыс. баррелей в сутки. По словам представителя Министерства нефти Ирака А.Джихада, благодаря этому терминалу суточный экспорт через южное направление увеличится с нынешних 1,7 млн баррелей до 1,9 млн баррелей.

Кроме того, государство способно довести поставки через нефтепровод «Киркук-Джейхан» с нынешних 450-500 тыс. до 1 млн баррелей в сутки. Также рассматривается вариант ввода в эксплуатацию двух нефтепроводов, которые не функционируют на протяжении длительного времени: одного, идущего в направлении Ливана через территорию Сирии, под названием «Киркур-Баниас-Триполи», второго – к красноморскому побережью Саудовской Аравии (хотя эта идея пока не обсуждалась с саудовцами).

В результате общий объем экспорта составит более 2,3 млн баррелей в сутки, что станет наивысшим показателем с момента свержения прежнего режима.

Нефть, в том числе иракская, по-прежнему весьма востребована на мировом рынке, что позволяет не преувеличивать риски, связанные с падением цен на нее в будущем. В пользу этого также говорит стремительный рост экономик Китая, Индии, а также некоторых других азиатских государств, потребности которых в углеводородах растут в геометрической прогрессии, что, само собой, удовлетворяет поставщиков.

В заключение необходимо подчеркнуть, что дальнейшее поступательное развитие основного сектора иракской экономики будет идти гораздо быстрее и эффективнее, если местные политические круги смогут инициировать принятие специального законодательства в редакции, наиболее отвечающей интересам всех участвующих сторон. Для этого следует вынести эмоции и антагонизм за скобки и детально сосредоточиться на сути вопроса.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

49 Re: Большой Ближний Восток в Вс Сен 16, 2012 3:56 pm

Admin


Admin
К проблеме еврейских беженцев из арабских стран

Израильский МИД начал кампанию под лозунгом «Я беженец». Ее цель – добиться международного признания в качестве беженцев евреев, родившихся в арабских странах и вынужденных покинуть их в результате антиеврейских преследований. Инициатором этой компании выступил заместитель министра иностранных дел Израиля Дани Аялон.

После решения ООН от 29 ноября 1947 года о создании независимого еврейского государства на части британской подмандатной территории Палестина на евреев, проживавших в арабских странах, обрушилась волна погромов и антисемитских преследований. Сотни тысяч евреев бежали из мест, в которых их предки жили веками, оставляя все, что было нажито поколениями. Согласно существующим оценкам в период с 1948 по 1952 год беженцами стали 856 тысяч евреев из арабских стран, подавляющее большинство из них принял Израиль. Меньшая часть переселилась в страны Запада.

Евреи жили в Ираке и в Египте задолго до завоевания этих стран арабами, составляя заметную долю их населения. Многочисленные еврейские общины этих стран оказали колоссальное влияние на религиозно-культурный облик современного еврейства. Большая часть современной территории Сирии вообще рассматривалась еврейской традицией, как часть Эрец Исраэль. Древние общины Дамаска и Халеба (Арам-Цова – в еврейской терминологии) считали, что они живут на своей исторической родине. Сейчас в этих странах (как, впрочем, и в других арабских государствах) практически не осталось евреев (Небольшие организованные общины существуют в Марокко и Тунисе. В остальных арабских странах либо совсем нет евреев, либо речь идет отдельных семьях).

Массовый исход евреев из арабских стран начался в конце 40-х годов ХХ века, вследствие арабо-израильского конфликта и достиг своего пика в 50-е годы, когда арабские страны покинуло подавляющее большинство их старожильческого еврейского населения. Каждый виток арабо-израильского конфликта приводил к новым преследованиям малочисленных евреев, все еще остававшимся в арабских странах, вынуждая их переселяться в Израиль или на Запад (во Францию, в США и др.).

В рамках новой компании израильского МИДа на фейсбуке замминистра Дани Аялона публикуются личные истории израильтян-выходцев из арабских стран, рассказывающих о том, как они стали беженцами. Эти рассказы были зафиксированы специальной рабочей группой израильского МИДа. Не ограничившись этим, Дани Аялон лично призвал еврейских беженцев из арабских стран и их потомков публиковать свои истории в фейсбуке.

- «Пришло время исправить продолжающуюся многие годы историческую несправедливость в отношении половины населения Израиля», — заявил замминистра иностранных дел Израиля, «Мы начали поздно, но не слишком поздно. Ради подлинного примирения с нашими соседями-палестинцами необходимо решить проблему еврейских беженцев».

Публикация личных историй еврейских беженцев из арабских стран должна, по замыслу Дани Аялона, стать лишь первым этапом новой кампании. В рамках ее следующего этапа уже в конце сентября текущего года в Иерусалиме по инициативе МИД Израиля, министерства по делам граждан-ветеранов и Всемирного Еврейского Конгресса состоится международная конференция юристов и экспертов по данной проблеме. В дальнейшем планируется провести подобную конференцию в Нью-Йорке, в рамках одной из комиссий ООН и представить на ней личные истории еврейских беженцев из арабских стран.

Инициатива заместителя министра иностранных дел Дани Аялона вынести на широкое обсуждение проблему еврейских беженцев, которые были вынуждены покинуть арабские страны, вызвала, как и ожидалось, негодование со стороны арабов. Среди прочего израильтян обвиняют в том, что речь идет о «выдумке». Одновременно с этим данная инициатива была положительно воспринята евреями-выходцами из арабских стран. Показательна в этом отношении статья уроженца Ирака, бывшего заместителя генерального директора МИД Израиля Цви Габая, появившаяся на страницах израильской газеты «Гаарец» и носящее достаточно провокационное название «Еврейская накба» (т.е. «катастрофа», как именуют арабы свое поражение в войне Израиля за Независимость 1948 – 1949 гг).

По мнению Цви Габая, возмущенная реакция арабов на новую инициативу МИД Израиля была обусловлена среди прочего тем, что на протяжении десятков лет данная проблема вообще не поднималась. «Правительства Израиля игнорировали ее, а израильские СМИ оставили ее на произвол судьбы, относились к ней с пренебрежением», — пишет Габай. По его мнению, они поступали таким образом, опасаясь спровоцировать претензии со стороны палестинцев и нанести ущерб мирному процессу. – «Поэтому-то в мире привыкли реагировать только на «палестинскую Накбу», в результате которой, по данным Агентства ООН по делам беженцев, стали беженцами 650 тысяч палестинцев».

Цви Габай обвиняет в том, что проблема палестинских беженцев до сих пор, более 60 лет остается нерешенной, правительства арабских государств, которые, по его словам, «стараются сохранить убожество палестинских беженцев и не дают им возможности наладить свою жизнь и получить гражданство в арабских государствах, в которых они проживают из-за идеологии, согласно которой улучшение положения беженцев выгодно Израилю». Цви Габай отрицает ответственность Израиля за проблему палестинских беженцев, отмечая, что 194 резолюция ООН от 1948 года так же не возлагает ответственность за эту проблему на Израиль.

Одновременно с этим Цви Габай отвергает как лживое отверждение арабской пропаганды, согласно которому евреи не были вынуждены бежать из арабских государств, потому что жили в них спокойно. «Им стоит поучить историю этого конфликта, — пишет Цви Габай, — Тогда они откроют для себя, что в 1947 году, в ходе обсуждения в ООН предложения о разделе Палестины на еврейское и арабское государства их представители (египтянин Гейхал-паша, иракец Фадель аль-Джамали, глава делегации палестинских арабов Джамал Хусейни и др.) не только провозгласили, что «линия раздела будет линией огня и крови», но и объявили, что раздел Палестины поставит еврейские общины в арабских государствах перед смертельной опасностью. Сразу же после 29 ноября – дня, когда было принято решение о разделе – армии арабских государств и банды палестинских арабов начали войну против еврейского населения Палестины и одновременно – погромы против евреев в арабских странах».

Из последующих слов Цви Габая, израильского дипломата в отставке и одновременно представителя древней общины иракских евреев, возводящей свои корни к иудейским изгнанникам времен библейского «Вавилонского плена», со всей очевидностью представляется практическая идея, стоящая за новой кампанией израильского МИДа:

«Война, начатая арабами, привела к разрушениям и к тяжелой человеческой трагедии. 856 тысяч беззащитных евреев бежали, спасая свои жизни, в Израиль и в другие государства, оставляя позади себя свое частное имущество и имущество своих общин, а 650 тысяч палестинцев покинули свои боевые позиции и свои дома и бежали в арабские страны. Произошел обмен населением между Государством Израиль и арабскими государствами, также как произошел обмен между Индией и Пакистаном».

При таком подходе проблема палестинских арабских беженцев, являющаяся одним из камней преткновения в попытках урегулирования арабо-израильского конфликта, теряет свою уникальность и становится еще одним из множества случаев насильственного обмена населением в ходе вооруженных межэтнических и/или межконфессиональных конфликтов ХХ века: например, упомянутого индо-пакистанского конфликта или сравнительно недавнего армяно-азербайджанского конфликта. В ходе подобных конфликтов многие миллионы людей, оказавшихся в роли меньшинства на территориях, контролируемых одной из противоборствующих сторон, были вынуждены покинуть родные места и перебраться на территории, контролируемые представителями их этнической и/или конфессиональной группы, или в третьи страны. Ни одна из таких групп вынужденных переселенцев (беженцев) не привлекла такого внимания международной общественности и не получала от него такой моральной и материальной поддержки, как палестинские арабские беженцы.

Цви Габай настаивает на том, что политика ООН и международного сообщества в отношении еврейских беженцев, ставших таковыми из-за арабо-израильского конфликта, была и остается двуличной и несправеливой. «Несмотря на то, что масштабы трагедии евреев арабских стран были больше масштабов трагедии палестинцев, она натолкнулась на игнорирование. Правда Верховный комиссар ООН по делам беженцев признал в 1957 году евреев арабских стран в качестве беженцев, но Генеральная Ассамблея ООН не приняла никаких решений в их пользу. В то же время он приняла 160 резолюций и деклараций в поддержку палестинских беженцев».

Обращаясь к израильскому правительству, которое впервые за многие десятилетия занялось проблемой еврейских беженцев из арабских стран, Цви Габай подчеркнул, что «в рамках решения проблемы ближневосточных беженцев – палестинцев и евреев – Израилю следует представить общую картину. Решение должно быть общим для арабских государств, Израиля и международной общественности. Оно должно базироваться на предложении президента Билла Клинтона от 2000 года о создании международного фонда для компенсаций палестинским и еврейским беженцам. От ближневосточного конфликта пострадали не только палестинцы, но и евреи. Справедливость должна быть сделана и видна для обеих сторон ради подлинного мира на Ближнем Востоке».

Следует учитывать, что Цви Габай не является просто частным лицом, пусть даже высокопоставленным отставным израильским чиновником восточного (в конкретном случае – иракского) происхождения. Он член правления Центра наследия вавилонского (иракского) еврейства. Основным и широко известным израильской общественности направлениям деятельности данной организации является Музей наследия вавилонского еврейства, открытого в городе Ор-Иегуда в 1988 году. Однако даже музейная деятельность Центра изначально отражала в той или иной форме проблему еврейских беженцев из арабских стран. Так, основатели музея назвали в качестве первой причины его создания необходимость «собрать, сохранить и зафиксировать все, что осталось от наследия древней вавилонской диаспоры после поспешной репатриации 50-х годов, когда из Ирака репатриировалось большинство евреев, не имея возможности взять с собой предметы материальной культуры, документы, картины или вообще любую вещь, наглядно демонстрирующую их прошлое».

Как следствие такой позиции, общественная деятельность также была и остается одной из форм активности этого представляющего часть евреев-выходцев из арабских стран Центра, в правлении которого Цви Габай отвечает за внешние связи. Тот факт, что его статья была опубликована именно газетой «Гаарец», не замеченной в симпатиях к нынешнему израильскому правительству и служащей трибуной радикальных сторонников мира с арабами ценой уступок, возможно, указывает на некоторые перемены в ориентации израильского истеблишмента в целом относительно вопроса об урегулировании арабо-израильского конфликта.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

50 Re: Большой Ближний Восток в Вс Сен 16, 2012 3:57 pm

Admin


Admin
Об основных достижениях стран ССАГПЗ в сфере борьбы с коррупцией и непотизмом

Серьезным препятствием на пути к эффективной реализации полномасштабных преобразований в социально-экономической и производственно-хозяйственной сферах стран ССАГПЗ стали такие явления, как коррупция и непотизм. Для лучшего понимания специфики зарождения указанных феноменов, следует сосредоточить внимание на исторических особенностях взаимоотношений между представителями аравийского населения с учетом его социокультурного и этноконфессионального разнообразия.

Присущие всем ближневосточным государствам принципы фаворитизма и «кумовства» получили на территории ССАГПЗ особый

«привкус» учитывая трайбалистскую структуру местных обществ, значительную демографическую диспропорцию, наблюдающуюся между автохтонным населением стран Залива и иностранными мигрантами, а также в силу присущего народам данного региона ощущения своей «богоизбранности» в связи с историко-географической принадлежностью к святым местам зарождения ислама.

В начале XXI века. мировое сообщество почувствовало острую необходимость в законодательном закреплении международных усилий, направленных на борьбу с коррупцией. Констатируя непрерывный рост масштабов негативных последствий коррупции для мировой экономики, подавляющее большинство стран в начале 2000-х годов активно поддержало идею принятия на уровне ООН соответствующей резолюции. В этом контексте нужно отметить, что в Финальной декларации 29-го Саммита стран «Большой восьмерки» ( G8) , проходившем во французском городке Эвиан-ле-Бан в начале июня 2003 г., содержится прямой призыв лидеров наиболее развитых промышленных держав мира к международному сообществу прилагать активные усилия для завершения работы над подписанием членами ООН Конвенции против коррупции.

Кроме того, лидеры стран G8 призвали все государства мира «способствовать более широкому присоединению и ратификации Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности, отмывания денег, коррупции и других преступлений», напомнив, что «все страны имеют право на выявление, отслеживание, замораживание, арест и конфискацию имущества, полученного преступным путем».

Вскоре в результате взаимодействия уполномоченных органов и компетентных служб государств-членов ООН 31 октября 2003 г. на заседании ГА в Нью-Йорке была принята Конвенция ООН против коррупции. При этом следует заметить, что, учитывая большое количество государств, которые присоединились к упомянутому документу, ГА ООН была предусмотрена процедура, согласно которой все желающие страны могли присоединиться к Конвенции с 9 по 11 декабря 2003 г. в г.Мерида (Мексика), а после этого срока — в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке до 9 декабря 2005 г. включительно (статья 67, пункт 1 Конвенции). К этому документу могли присоединиться также и региональные экономические объединения при условии, что как минимум один из членов этих организаций является участником Конвенции против коррупции.

Первыми среди государств ССАГПЗ, кто присоединился к Конвенции ООН против коррупции стали Кувейт (9 декабря 2003 г.) и Королевство Саудовская Аравия (9 января 2004 г.). Еще три страны (Королевство Бахрейн, Объединенные Арабские Эмираты и Государство Катар) сделали это в феврале, августе и декабре 2005 г. соответственно. Единственным государством «аравийской шестерки, не подписавшим данный документ, стал Султанат Оман, руководство которого полагало, что страна никогда не была убежищем для «грязных денег», тогда как уровень ее экономики и жесткое внутреннее финансовое законодательство делают Оман непривлекательной для отмывания денежных средств. Подтверждением этому являются ежегодные отчеты, публикуемые Госдепартаментом США по Международной стратегии контроля за оборотом наркотиков в части, касающейся отмывания денег и финансовых преступлений, которые также принято считать одной из составляющих коррупции.

Из года в год внешнеполитическое ведомство США в упомянутых отчетных документах подает соответствующую табличную информацию, в которой страны размещаются в трех своеобразных колонках, распределенных по степени «опасности» и «склонности» к финансовым махинациям: государства (образования), требующие первоочередного внимания (Countries / Jurisdictions of Primary Concern), государства (образования), требующие внимания (Countries / Jurisdictions of Concern) и, наконец, другие государства, находящиеся под мониторингом (Other Countries / Jurisdictions monitored).

Возвращаясь к официальной позиции Султаната Оман по отношению к присоединению к Конвенции ООН против коррупции, напомним, что данное аравийское государство до 2010 г. включительно ни разу не было отнесено американским внешнеполитическим ведомством к первым двум категориям стран, которые несут потенциальную угрозу отмывания денег. В отличие от Султаната Оман, Объединенные Арабские Эмираты, например, уже долгое время регулярно входят в группу стран с высокой степенью риска совершения финансовых злоупотреблений. Ко второй группе Госдеп США традиционно относит Бахрейн, Катар, Кувейт и Саудовскую Аравию.

В этом контексте следует также добавить, что Султанат Оман, по данным Регионального бюро для арабских стран (RBAS) при Программе ООН по развитию (UNDP), не поддерживает контактов с неправительственной международной организацией по борьбе с коррупцией Transparency International.

Первые шаги в направлении установления государственных механизмов контроля за распределением и расходованием бюджетных средств Султаната были сделаны в 1970 г., когда указом Султана Кабуса (пришел к власти 23.07.1970 г.) была создана Государственная организация аудита. С целью повышения статуса и эффективности работы данного ведомства в 1999 г. было принято решение о предоставлении директору главной аудиторской организации страны статуса министра правительства. Ежегодные отчеты Государственной организации по аудиту подаются Султану непосредственно.

Одной из мер, направленных на недопущение распространения коррупции среди государственных финансовых учреждений Омана, можно считать Указ Султана Кабуса от 1975 г. касательно обязательной передачи любого финансового договора или государственного контракта на экспертизу причастным министерствам и ведомствам страны для их изучения на предмет наличия/отсутствия в них коррупционных элементов в случае, если сумма такого контракта или договора превышает 1,3 млн долл. США.

Приняв во внимание статистические данные, представленные на сайте проекта Всемирного Банка под названием Тhe Worldwide Governance Indicators (WGI) (www.govindicators.org), можно заметить существенное ухудшение ситуации вокруг борьбы с коррупцией в Султанате в период с 2000 по 2010 гг. Так, в 2000 г. Султанат по 100 балльной шкале, которая отражает эффективность борьбы местных властей с коррупцией, был оценен в 78 баллов, что на то время было вторым после Кувейта результатом среди всех стран Залива. Однако, промежуточные данные за 2005 г. демонстрируют откат Омана на предпоследнюю позицию с показателем эффективности борьбы с коррупцией в 63,9 баллов, опередив лишь Саудовскую Аравию (52,7 баллов). В 2010 г. Оман вошел в тройку лучших стран-борцов с коррупцией на уровне ССАГПЗ, получив 67,9 баллов, и уступив лишь Катару (91,4 балла), продемонстрировавшему за десять лет удивительный скачок в направлении минимизации коррупции на всех уровнях, и ОАЭ (80,4 балла).

Не намного лучшей в плане практической имплементации международных решений оставалась ситуация и в некоторых других государствах ССАГПЗ, которые присоединились к Конвенции ООН против коррупции. Прежде всего, речь идет о Королевстве Саудовская Аравия (КСА), которое, несмотря на присоединение к Конвенции в январе 2004г., до сих пор ее не ратифицировало. Подобно оманскому опыту, Саудовская Аравия не практикует официальных контактов с международными организациями по борьбе с коррупцией, вроде Transparency International.

Из-за консервативности и исламского традиционализма, антикоррупционное законодательство КСА оставалось малоразвитым при полном отсутствии полноценных и независимых государственных органов, которые бы выполняли надзорные и контрольно-ревизионные функции по противодействию коррупции (отметим, что соответствующий антикоррупционный орган, получивший название Национальный антикоррупционный комитет, был создан указом короля А.Аль-Сауда лишь в конце марта 2011 г., что, по нашему мнению, не случайно совпало по времени с основной волной развития событий т.н. «арабской весны» в регионе Ближнего Востока и Северной Африки).

Не секрет, что в течение первой декады XXI века Саудовская Аравия неоднократно заявляла о решительных намерениях бороться с коррупцией и непотизмом на всех уровнях, призывая население к искоренению этой позорной практики, противоречащей нормам шариата. Например, в феврале 2007 г. Указом короля была создана Национальная Администрация по борьбе с коррупцией – полностью подконтрольный монарху государственный орган, который, учитывая ограниченность предоставленных ему полномочий, не имел достаточных механизмов для эффективного решения проблем, связанных с коррупцией в Королевстве.

Следует отметить, что в случае с саудовским обществом, в формальном плане достаточно действенными представляются механизмы морально-религиозного сдерживания от совершения противозаконных действий путем издания соответствующих фетв, отсылок к текстам священного Корана, Сунны и т.д. Например, королевский указ № 65-А от 18.03.2011 г. о создании Национального антикоррупционного комитета в преамбуле содержит ссылку на один из айятов Корана, в котором сказано: «Не старайтесь совершать коррупцию (нечестие) на Земле, ибо Аллах не любит коррупционеров (тех, кто совершает нечестивые деяния)».

В этом контексте следует отметить, что статья 1 Закона о противодействии взяточничеству, который действует на территории Саудовской Аравии с августа 1992 г., предусматривает в качестве наказания за получение или вымогательство взятки наказание в виде лишения свободы сроком до 10 лет и / или денежный штраф, не превышающий 2 млн саудовских риалов (около 550 тыс. дол. США).

Высокие показатели коррупции и взяточничества в сравнении с другими государствами Залива наносят ущерб инвестиционному климату Саудовской Аравии. По наблюдениям Всемирного Банка, с 2000 по 2010 гг. Саудовская Аравия стабильно демонстрирует наихудшие показатели в области борьбы с коррупцией, хотя, начиная с 2005 г. стали заметными признаки определенного улучшения ситуации в данной сфере. Индикатор борьбы с коррупцией, который для Саудовской Аравии в 2010 г. составил 62,2 балла из 100 возможных, можно считать максимальным образом приблизившимся к показателям Бахрейна (63,6 баллов), Кувейта (67 баллов) и Омана (67,9 баллов), исторически считавшимися странами, где эффективность борьбы с коррупцией была всегда более высокой.

Одной из вероятных причин улучшения действенности антикоррупционных мер со стороны КСА, по нашему мнению, стало, в частности, принятие в 2003 г. Закона о борьбе с отмыванием денег, который на законодательном уровне закрепил ответственность лиц и учреждений, причастных к совершению подобных незаконных действий, повысив одновременно уровень инвестиционной привлекательности королевства.

Знаменательным событием для КСА стала публикация Всемирным Банком в 2010 г. ежегодной статистики по критерию легкости открытия и ведения бизнеса, по которому Саудовская Аравия заняла высокое 10 место среди 183 стран мира, охваченных этим исследованием. В результате, Саудовская Аравия в 2010 г. значительно опередила по этому индексу остальные страны ССАГПЗ. Ближайшим условным конкурентом КСА по этому показателю стал Бахрейн, занявший в том же году лишь 33 позицию в рейтинге.

Вместе с тем, нередкие случаи причастности членов правящей семьи Аль-Сауд, а также высокопоставленных саудовских чиновников к коррупционным скандалам традиционно вызывают беспокойство саудовского населения, страдающего от несправедливого распределения бюджетных поступлений, в частности, от экспорта углеводородного сырья. Многочисленные обращения руководства Национального антикоррупционного комитета к королю обязать членов правительства и парламента страны подавать ежегодные налоговые декларации о доходах остаются без рассмотрения.

Серьезные проблемы в области борьбы с коррупцией в Саудовской Аравии сказываются и на объемах нелегальных средств, ввезенных и вывезенных с территории королевства в период с 2000-2009 гг., о чем свидетельствует статистика, опубликованная американским исследовательско-аналитическим центром Global Financial Integrity.

По данным этой организации, в указанный выше период через Саудовскую Аравию переведено нелегальных средств на сумму 366 млрд долл. США (4 место в мире после КНР, Мексики и РФ). К тому же, по этому показателю КСА опередило всех своих соседей по ССАГПЗ. В этой же статистике в первой двадцатке «стран-лидеров» по объемам переводов нелегальных средств находятся Кувейт (269 млрд долл. США), ОАЭ (262 млрд долл. США) и Катар (170 млрд долл. США). Как видим, среди 20 стран мира в этот «черный» список попали 4 из 6 государств ССАГПЗ. Таким образом, общая сумма осуществленных через упомянутые страны Залива нелегальных переводов и сделок составляет более 1 трлн долл. США.

Основной вывод, который можно сделать, исходя из приведенной статистики, касается очевидной зависимости между экспортом углеводородов и оборотом нелегальных средств, поскольку другие криминогенные факторы (организованная преступность, наркоторговля, уклонение от уплаты налогов) не являются характерными явлениями для стран ССАГПЗ.

Возвращаясь к вопросу присоединения «аравийской шестерки» к Конвенции ООН против коррупции, стоит отметить, что Саудовская Аравия была единственной страной ССАГПЗ, подписавшей данный документ без оговорок, тогда как остальные государства Залива (за исключением Омана, который не подписал Конвенцию) единодушно заявили о том, что не будут считать положения пункта 2 статьи 66 Конвенции обязательными к исполнению. Основным проблемным вопросом в данном отношении стало требование, прописанное в Конвенции, касательно передачи споров между двумя странами-участницами Конвенции, в случае невозможности их решения мирным путем, в Международный Суд, в беспристрастности которого большинство стран Залива имеют большие сомнения в силу его политической ангажированности.

Более весомый вклад в борьбу с коррупцией за первые десять лет нынешнего века был сделан Государством Кувейт. В целом следует признать, что Кувейт в рамках ССАГПЗ является своеобразным пионером в вопросах борьбы с коррупцией, имея самый большой (по сравнению с остальными государствами Залива) опыт подобной деятельности. Обеспечить это удалось, прежде всего, благодаря тому, что согласно статье 151 Конституции Кувейта от 1962 г., на территории государства предполагалось создать Государственное бюро аудита, полномочия которого были бы сосредоточены на осуществлении постоянного мониторинга государственных расходов и портфельных инвестиций. На практике реализовать указанное требование Основного закона Кувейта удалось уже в 1964 г. с принятием Закона о деятельности Кувейтского государственного бюро аудита. Для предоставления руководителю этого органа дополнительных властных полномочий он был приравнен к рангу министра правительства.

Начиная с 1977 г., государственное бюро аудита стало подотчетным непосредственно эмиру Государства Кувейт, главе правительства и парламенту страны, который имеет право назначить главу бюро по представлению Кабинета Министров.

Благодаря настойчивой деятельности кувейтских неправительственных организаций, а также традиционно активной общественной позиции депутатов Национальной Ассамблеи Кувейта в разные времена антикоррупционные расследования проводились в отношении ряда высших должностных лиц эмирата и, в частности, премьер-министров, что приводило к неоднократным отставкам правительства. Так, в период 2001-2010 гг. на основании статьи 100 Конституции Государства Кувейт в стенах парламента было проведено более 30 публичных допросов членов высшего руководства относительно их причастности к совершению коррупционных действий.

Наиболее резонансными были слушания, проходившие в 2007 г. в отношении бывшего министра нефти, члена правящей семьи Кувейта А.Аль-Сабаха, которого обвинили в финансовых махинациях в ходе реализации контракта на поставку очередной партии нефтяных танкеров кувейтской государственной танкерной компании «Накилят»». В результате этого расследования, министр А.Аль-Сабах был отправлен в отставку по собственному желанию. В том же году депутатами была вызвана на допрос бывший министр здравоохранения М.Аль-Мубарак, которую обвиняли в хищении государственных средств путем направления на заграничное лечение граждан эмирата на основании поддельных финансовых документов.

Как следствие, М.Аль-Мубарак подала заявление об отставке в день получения депутатского запроса о проведении в ее отношении служебного расследования. Самым громким событием этого периода стала отставка главы правительства Кувейта шейха Н.аль-Сабаха по результатам служебного расследования, проведенного несколькими депутатами парламента, которые обвинили премьер-министра в халатности и служебной некомпетентности, что привело к стремительному распространению количества случаев административно-финансовых злоупотреблений со стороны государственных служащих. Подобные запросы трижды направлялись и в 2009 г., что каждый раз приводило к отставке действующего правительства, на долгое время спровоцировав в эмирате глубокий политический кризис.

Знаковым событием для кувейтского общества стало основание в марте 2006 г. Ассоциации прозрачности Кувейта, на которую были возложены функции осуществления надзора за предупреждением случаев коррупции в государственном секторе. Указанный антикоррупционный орган, согласно Устава, напрямую подчиняется премьер-министру страны и действует в полном соответствии с положениями Конвенции ООН против коррупции, ратифицированной Кувейтом 16 февраля 2007 г. с оговоркой относительно пункта 2 статьи 66 документа.

Королевство Бахрейн, которое также является участником Конвенции ООН против коррупции, ратифицировало ее позже всех членов ССАГПЗ (05.10.2010 г.) с аналогичной с Кувейтом оговоркой относительно пункта 2 статьи 66 Конвенции. Имея одну из самых демократических политических систем в Заливе, Бахрейн в конце ХХ в. демонстрировал неплохую динамику борьбы с коррупцией на фоне остальных государств ССАГПЗ. Одним из факторов успеха Бахрейна в этом направлении была его Конституция, принятая в 1973 г., считавшаяся аналогом Основного закона Кувейта.

Вместе с тем, в 2002 г. Конституция королевства претерпела принципиальных изменений, которые, по мнению широкого ряда арабских юристов и политологов, сделали ее текст значительно слабее и «более отдаленным от принципов прозрачности и демократии» по сравнению с конституцией 1973 г., в частности, в области, определяющей права и полномочия центральных институтов власти по борьбе с коррупцией и финансовыми злоупотреблениями. Речь идет, прежде всего, о приравнивании полномочий членов выборной нижней палаты парламента (Совета представителей) с депутатами верхней палаты Совета Шуры, назначаемой королем, в том, что касается вопросов осуществления контрольно-надзорных функций за деятельностью центральных органов исполнительной власти. На наш взгляд, наиболее противоречивым элементом конституционной реформы 2002 г. стало лишение членов нижней палаты парламента права проводить относительно премьер-министра служебные расследования или высказывать ему вотум недоверия.

Кроме этого, значительно ограниченными по сравнению с положениями конституции 1973 г. выглядят права депутатов Совета представителей на проведение служебных расследований в отношении членов правительства. Так, Основной закон Бахрейна от 2002 г. требует от парламента в случае инициирования расследования по члену правительства, получить на это согласие, как минимум, пяти депутатов из числа 40 народных избранников, а лишение министра должности через импичмент может произойти лишь по инициативе 15 народных избранников и при поддержке двух третей членов законодательного органа, что на практике выглядит крайне маловероятным. Подобные нововведения, содержащиеся в Конституции Королевства Бахрейн от 14.02.2002 г., по нашему мнению, стали основой для распространения среди властных чиновников Бахрейна ощущения безнаказанности и собственного верховенства над законами королевства.

С другой стороны, переход Бахрейна к монархическому строю способствовал инициированию деятельности нескольких новых государственных органов по вопросам борьбы с коррупцией и финансовыми махинациями как в государственном, так и в частном секторах. В том же 2002 г. указом короля № 16 был создан Национальный Двор административно-финансового аудита, к полномочиям которого было отнесено осуществление надзора за использованием министерствами и ведомствами, а также подчиненными им компаниями бюджетных средств. В то же время, королевский указ не дает права Национальному Двору осуществлять контроль или проверку финансовой деятельности силовых министерств, Национальной гвардии, специальных служб, обеих палат парламента королевства, а также муниципалитетов. Учитывая длинный список «исключений», роль Национального Двора в преодолении коррупции в высших эшелонах власти Бахрейна до сих пор остается номинальной, а эффективность его деятельности — стабильно низкой.

В январе 2003 г. другим королевским указом при Кабинете Министров Бахрейна была образована Тендерная Палата, к компетенции которой были отнесены вопросы контроля за соблюдением финансовых и процедурных требований при объявлении тендеров на проведение государственных закупок. По мнению экспертов, Тендерная Палата в период 2003-2010 гг. доказала свою эффективность путем привлечения большого количества иностранных инвестиций в экономику королевства. Например, по официальным данным, обнародованным Тендерной Палатой в своем ежегодном отчете за 2008 г., отмечается, что в 2003 г. общая сумма объявленных тендеров составила 367 млн бахр. динаров (976 млн дол. США), тогда как в 2008г. эта сумма достигла 1244 млн. бахр. динаров (3309 млн долл. США). Кроме того, в отчете отмечается, что благодаря прозрачности и открытости, которую исповедует Палата, с 2003 г. по 2008 г. удалось сэкономить государственных средств на сумму почти 155 млн бахр. динаров (412 млн долл. США).

В отличие от многих стран Залива, в Бахрейне высокой активностью в течение последних лет отмечается деятельность неправительственных общественных организаций. Одной из них является бахрейнский Союз прозрачности (Bahrain Transparency Society), созданный в ноябре 2001 г. Впрочем, следует заметить, что данный Союз является единственной в Бахрейне неправительственной организацией, занимающейся вопросами обеспечения соблюдения органами власти и государственными чиновниками финансовой транспарентности, борьбы со взяточничеством и коррупцией. Уставом этой организации предусматривается также создание сети независимых журналистов, задачей которых является задействование имеющихся медийных ресурсов для предупреждения случаев коррупции, а также повышение уровня общественного сознания среди населения об опасности коррупции для общественно-экономического развития страны. Более всего Союз прославился в процессах, связанных с разбирательствами законопроектов о борьбе с коррупцией, обеспечении свободного доступа к информации, а также в процессе участия в обсуждении проекта государственного бюджета на 2009-2010 гг. в части формирования и определения размеров государственных расходов на антикоррупционную деятельность.

Наиболее прогрессивными государствами ССАГПЗ в преодолении коррупции с точки зрения международных правозащитных организаций являются Объединенные Арабские Эмираты и Государство Катар, которые, по рейтингам Transparency International, несколько лет подряд стабильно входят в «тридцатку» лучших стран мира по эффективности борьбы с этим социальным недугом.

Говоря об опыте ОАЭ в области преодоления растущей коррупции, которая, непременно, сопровождает процесс стремительного экономического развития любой страны, следует отметить, что в течение первых 10 лет XXI в. эмираты не создали ни государственного, ни общественного органа, который бы занимался антикоррупционной деятельностью. Вместе с тем, функции предупреждения случаев коррупции и наказания виновных за подобную деятельность отведены Генеральной прокуратуре страны.

Необходимо заметить, что ОАЭ, впрочем как и остальные страны Залива, являются членами созданной в 1976 г. Арабской организации высших органов финансового контроля (ARABOSAI), что значительным образом способствует нахождению взаимоприемлемых механизмов, способных повысить уровень эффективности борьбы с коррупционными деяниями в госучреждениях стран арабского мира, улучшить обмен соответствующим опытом путем проведения совместных симпозиумов, круглых столов, семинаров.

Важным элементом государственной политики ОАЭ в сфере борьбы с коррупцией является их участие в качестве члена ССАГПЗ в международной Группе разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ). Как известно, все члены «аравийской шестерки» являются сторонами программы ФАТФ для региона Ближнего Востока и Северной Африки (MENAFATF) в рамках партнерства между ФАТФ и ССАГПЗ. Следовательно, членство стран Совета в деятельности ФАТФ является коллективным, а не индивидуальным.

Несомненным лидером региона в борьбе с коррупцией является Государство Катар. Совершив колоссальный прогресс в экономическом развитии благодаря открытию огромных запасов природного газа в Персидском заливе, Катар вплотную сотрудничал с ведущими международными организациями с целью недопущения распространения коррупции на фоне увеличения динамики экономического роста страны. Государство Катар подобно большинству стран Залива присоединилось к Конвенции ООН против коррупции в 2005 г., а внутригосударственные процедуры ратификации Конвенции были завершены правительством 30 января 2007 г. Как и другие государства ССАГПЗ, Катар присоединился к данной Конвенции с аналогичным предостережением относительно положений пункта 2 статьи 66 документа.

Статистика, обнародованная Transparency International, лишь доказывает насколько эффективной оказалась внутренняя политика Катара в направлении преодоления проявлений коррупции внутри страны. По последним данным (2011 г.), Катар занял 22 место среди 182 стран мира по индексу восприятия коррупции, что является лучшим показателем в регионе Ближнего Востока и Северной Африки, в целом, и в государствах Персидского залива, в частности. Катар начал демонстрировать лучшие результаты в борьбе с коррупцией, начиная с 2007 г., Впервые опередив традиционного лидера региона по этому показателю — ОАЭ. Так, в 2007 г. Катар занял 32 место в мире и первое место среди всех арабских стран. В 2008 г. — 28 место и, соответственно, первое в регионе. В 2009 г. — 22 место в мире.

Однако, довольно противоречивыми выглядят высокие результаты страны в борьбе с коррупцией на фоне низких показателей свободы прессы, которая, по данным Transparency International, соответствует уровню 114 страны в мире из 179, принявших участие в исследовании. Учитывая, что свободная пресса является одной из неотъемлемых составляющих эффективной борьбы с коррупцией, Государство Катар в будущем должно доказать серьезность своей деятельности в контексте либерализации местных СМИ не только путем финансирования и расширения материально-технических возможностей телеканала «Аль-Джазира», но и путем ограничения государственного вмешательства в работу независимых СМИ, что позволило бы эффективно обсуждать на общественном уровне острые проблемы социального характера.

Основными антикоррупционными государственными органами Катара являются: Счетная Палата Катара (QCAB), деятельность которой была начата в 1973 г., Центральная тендерная комиссия (QCTC), основанная в 1976 г. и Национальный комитет по честности и прозрачности (NCIT), который начал работу в 2007 г. Созданный по поручению эмира Катара шейха Х.Аль-Тани, Нацкомитет по честности и прозрачности возглавил председатель катарской Счетной палаты, что позволило эффективным образом объединить ресурсы и потенциал этих двух ведомств для расширения спектра борьбы с коррупцией. Важным достижением от создания NCIT стало предоставление ему полномочий проводить антикоррупционные расследования в частном секторе, на который приходится львиная доля финансовых потоков Катара. Кроме того, в 2008 г. правительство Катара приняло Национальную стратегию по честности и прозрачности на 2008-2012 гг., которая предусматривает, в частности, проведение широкой общенациональной кампании по повышению уровня осведомленности населения Катара с проблемами коррупции и ее негативными последствиями для общества и его развития. Ежегодные отчеты о работе NCIT передаются на рассмотрение эмира Х.Аль-Тани лично, который утверждает план действий на следующий календарный год. С целью обеспечения профессионализма, компетентности и оперативности работы этого антикоррупционного органа высшее руководство эмирата ввело в состав совета директоров Комитета некоторых членов правительства, первых лиц ведущих банковских учреждений государства (например, Национального Банка Катара) и мощных национальных энергетических компаний (Катар Петролеум).

Своеобразным признанием ведущей роли Государства Катар и его руководства в модернизации механизмов борьбы с коррупцией стало проведение в Дохе в ноябре 2009 г. Шестого Всемирного форума по борьбе с коррупцией и мерах по обеспечению честности под председательством эмира Х.аль-Тани. Во время выступления на церемонии открытия этого международного форума эмир высоко оценил достижения своего государства на пути к искоренению коррупции, отметив, в качестве позитивного шага, создание Национального комитета по честности и прозрачности Катара. В своей речи он также отметил, что «проведение изменений или реформ требует внедрения новых ценностей, способных преодолеть коррупцию и непотизм, гарантировав прозрачность путем инициирования деятельности соответствующих институтов для обеспечения и укрепления верховенства права, уважения фундаментальных прав человека и равенства всех перед законом».

Обобщая вышесказанное, отметим, что распространение коррупции в политической жизни государств ССАГПЗ постепенно приводит к ослаблению доверия со стороны местного населения к институтам государственной власти, что может поставить под угрозу дальнейшее существование монархических систем власти в странах этого региона. Одновременно с этим будет снижаться готовность населения к сотрудничеству с правительствами в вопросах реализации политических реформ из-за отсутствия веры в их эффективность и способность претворять в жизнь реальные изменения.

В экономическом смысле распространение коррупции и непотизма таит в себе реальную угрозу потери государствами ССАГПЗ значительной части собственных богатств и ресурсов из-за некомпетентности менеджеров руководящего звена, а также отсутствия специальной профессиональной подготовки у значительного процента работников местных компаний и корпораций. Следовательно, внутриэкономическая стабильность стран региона попадает в зависимость от наличия достаточного количества квалифицированных иностранных специалистов из-за неспособности местных специалистов устроиться на нужную работу в связи с отсутствием «блата».

В социальном отношении коррупция и непотизм плодят среди аравийских обществ прогрессирующее чувство несправедливости и предвзятости государства к индивиду. Сталкиваясь с проявлениями непотизма, население государств Аравийского полуострова начинает испытывать разочарование в основополагающих принципах ислама, как основного источника законодательства стран Залива, призванного обеспечивать равноправие и справедливость между всеми без исключения членами исламской нации («уммы»).

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 2 из 13]

На страницу : Предыдущий  1, 2, 3, ... 11, 12, 13  Следующий

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения