thematical forum

forum dedicated political and social problems


Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

Глобальные проблемы и глобальная политика

На страницу : Предыдущий  1 ... 11 ... 18, 19, 20, 21  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 19 из 21]

Admin


Admin
Предложение американской администрации продлить на пять лет действие Пражского договора по СНВ 2010 года между Россией и США можно рассматривать в качестве резервного плана на случай отсутствия нового договора. Такая возможность заложена в тексте самого этого договора.
Генерал-майор в отставке Владимир Дворкин — эксперт программы «Проблемы нераспространения» Московского Центра Карнеги. Он также является главным научным сотрудником ИМЭМО РАН.
Владимир Дворкин
Эксперт
Московского Центра


В соответствии с Договором по СНВ Россия и США к 2021 году обязаны ограничить свои стратегические вооружения до уровня не более 700 развернутых носителей и 1550 боезарядов на них. В июне 2013 года президент США Барак Обама в Берлине предложил России заключить новый договор, сократив стратегические вооружения сторон примерно на одну треть. В этом случае российские и американские СНВ могли быть

Read more at: http://carnegie.ru/2016/08/23/ru-64402/j3uz?mkt_tok=eyJpIjoiTkRZNFpqZzJZVEZpTjJZMiIsInQiOiJXNmltRVVpVDlHMGNiV09yNlwvTFkyanlmVnJ5VFNpckFsRzc3VWV1SXlVR0Z3MnFBNHhSNEhYS2gxMkRJcU9mK0ZDN1RtRkdhRTQ0d0k3WjM3MEZSTVV6Y2dTRTZjRklDWTVKMkc0cGZWK1E9In0%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
В отличие от заключенной сделки по Транстихоокеанскому партнерству (TPP) переговоры по его евроатлантическому аналогу, TTIP, идут крайне медленно. После Brexit шансы на его подписание до ухода президента Барака Обамы резко снизились, а оба главных кандидата на президентских выборах в США отзываются об TTIP еще более негативно, чем о TPP

После того как в октябре 2015 года было подписано соглашение о Транстихоокеанском партнерстве (TPP), казалось, что аналогичное соглашение между США и ЕС не за горами. Вместе с TPP соглашение о Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнерстве (TTIP) должно было стать одним из главных внешнеполитических достижений Барака Обамы на президентском посту. Мегасоглашение нового поколения, которое объединило бы два


Read more at: http://carnegie.ru/commentary/?fa=64348&mkt_tok=eyJpIjoiTmpBelpqRXdOVGMwWVRjeSIsInQiOiJOMExcL3VOMkpEZFRtamFaeXdYT09cL2lPQm1aTFNoMjFSUmtsTWRiempaTlZWRENoeW5iSUh6VkUxa3ZQamNHQ2FrK0U0U0JGM1YwS2x6NVwvNzFDQzg3Qm1mSVpROGNoSUQ2VU5VckhtN2Jacz0ifQ%3D%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Удачный по телекартинке экономический форум во Владивостоке, на который прибыли премьер Японии Синдзо Абэ и президент Южной Кореи Пак Кын Хе, стал зримым символом успеха «поворота на Восток». При этом, несмотря на эпизодические успехи, в целом азиатская политика Москвы на многих направлениях остается противоречивой. Самый свежий пример – отношение Кремля к работе Восточноазиатского саммита (ВАС), который проходит в Лаосе 7–8 сентября. Если в истории с ВАС Россия хоть в чем-то последовательна, так это в игнорировании главой государства этого важнейшего для региона формата.

Read more at: http://carnegie.ru/2016/09/06/ru-64499/j520?mkt_tok=eyJpIjoiTVRjNE56QmlOMk5sT0RBMyIsInQiOiJmQitUMEQ5REJBZU85ODBSMzhmODNyd3JYbk44RWpVNVI2K3Z6WUFtR0hoV0F4VkVqRTc0SWtrZThmckMxYk9zWXRCeUhXb3NxaktHOFYzekFVc1laZkRhejhSQUE5aThzanJaSVA5SkhKdz0ifQ%3D%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Одним из первых, кто считал нецелесообразным дальнейшее существование договоров по СНВ между Россией и США, был президент США Джордж Буш-младший, который после победы на выборах в 2000 году прислал в Москву своего представителя для обсуждения этого вопроса. Новый президент был уверен в том, что теперь, когда Россия и США не противники, а почти что друзья, подобные соглашения лишены смысла. Нет же у Вашингтона таких договоров с Лондоном и Парижем, говорил он. В Москве посчитали опасным оказаться в правовом вакууме в этой сфере, и все последующие трансформации отношений между двумя ядерными сверхдержавами подтвердили обоснованность российской точки зрения.

Read more at: http://carnegie.ru/2016/09/02/ru-64464/j4wv?mkt_tok=eyJpIjoiTVRjNE56QmlOMk5sT0RBMyIsInQiOiJmQitUMEQ5REJBZU85ODBSMzhmODNyd3JYbk44RWpVNVI2K3Z6WUFtR0hoV0F4VkVqRTc0SWtrZThmckMxYk9zWXRCeUhXb3NxaktHOFYzekFVc1laZkRhejhSQUE5aThzanJaSVA5SkhKdz0ifQ%3D%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Выдача поиска в Google или лента Facebook влияют на политические взгляды сотен миллионов человек по всей планете. При этом обе компании остаются частными, преследуют собственные бизнес-интересы и не имеют никаких специальных обязательств перед гражданами. Формально ничто не запрещает им поддерживать какую-то политическую силу или менять алгоритм выдачи так, как им заблагорассудится

Социальные сети и интернет в целом воспринимаются у нас примерно одинаково и властью, и ее противниками. Первые видят в них площадку для подрывной деятельности, вторые – инструмент распространения информации и мобилизации протеста, но по сути это одно и то же: технологии, что ведут нас в более демократическую и вестернизированную Россию, а дальше уже выбор каждого, считать ли такую Россию раем или адом.


Read more at: http://carnegie.ru/commentary/?fa=64518&mkt_tok=eyJpIjoiT0dObE56WXpZMlJqWm1ZNCIsInQiOiJ5SVIxM1VXZU9CV0ZHdGhSY0V6RXV2MFZ3QWpTVGFOSFRob3B3bmJRVEx3TThxK0s1Y0s5XC9cL291NUZnTkV1UTNNVFFIQ0I5SlpKeDJcL1hoUXdUNFdvckM2SVpqbWNLMEtrZGZyNmFVTUYwZz0ifQ%3D%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Тема глобального потепления вытеснила из обсуждения вопрос цены экологических успехов, достигнутых развитыми странами. Стало складываться мнение, что это следствие принятых разумных законов, внедрения новейших технологий. В тени оказалась одна из важнейших причин успешного очищения развитого мира, а именно перенос тяжелой промышленности в развивающиеся страны

В последние годы человечество все больше осознает опасность глобального потепления и важность борьбы с выбросами парниковых газов. Эта проблема подробно освещается в СМИ, ее обсуждают на многочисленных международных конференциях, лидеры крупнейших мировых держав готовы инвестировать миллиарды долларов в ее решение.


Read more at: http://carnegie.ru/commentary/?fa=64582&mkt_tok=eyJpIjoiT0dVM05XWXhaRGRoTUdabSIsInQiOiJnTFwvVkFPOU5oSG1TYUtzbEZNSnd2NXRTRGg0b09wS095VWF5Z3A2cXYydUpJdWFCc2o1UHBFN3AzZEFjY2hpaTc4VFh6YXRtM1R0d3QyQmVMUVJ1emJRN25ETXhYK3VxYXhDZmdCTWlNbFE9In0%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Иван Сафранчук – кандидат политических наук, доцент кафедры мировых политических процессов МГИМО(У) МИД России.

Резюме Трамп вплотную подошел к тому, чтобы непреднамеренно положить конец неосознанным титаническим усилиям, которые прилагает Америка, и тем самым поставить элиту перед сознательным выбором: быть или не быть… Сизифом?

Почему русским нравится Трамп? Этот вопрос регулярно задают американские журналисты и политики, с удивлением указывая, в частности, на апрельский опрос YouGov по заказу международной версии газеты Handelsblatt. Согласно ему, из всех стран «Большой двадцатки» только в России большинство (причем значительное) предпочло Дональда Трампа на посту президента фавориту остальных 19 государств Хиллари Клинтон. Своеобразный обмен любезностями между Трампом и Владимиром Путиным подлил масла в огонь недоумения, превратив миллиардера уже практически в «кандидата Кремля». Ну не может же, всплескивают руками рассудительные комментаторы, какая-либо держава в здравом уме поставить на непредсказуемого популиста и мастера эпатажа? Так что влечение к Трампу, в котором уже даже не подозревают, а обвиняют Россию, признается иррациональным.

http://www.globalaffairs.ru/print/number/Mif-o-Sizife-Esse-ob-isklyuchitelnosti-18337

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Основные направления международного сотрудничества России в сфере энергетики

Александр Новак – министр энергетики Российской Федерации.

Резюме С учетом ускорения развития новых технологий и потенциального ограничения цен на энергоресурсы борьба за рынки будет обостряться. Основными задачами остаются привлечение инвестиций, технологий и человеческого капитала в российский ТЭК.

Международное энергетическое сотрудничество – одно из ключевых направлений деятельности Российской Федерации. Оно помогает не только развивать взаимовыгодные торговые связи, но и обеспечивать энергетическую безопасность страны и ее партнеров. В процессе реализации международных проектов укрепляются позиции российских компаний на интересующих нас рынках, происходит совершенствование важных для экономики компетенций, повышается общий уровень конкурентоспособности российского ТЭКа.

http://www.globalaffairs.ru/print/number/Starye-tceli-novye-zadachi-18356

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Учебник по геоэкономике для сверхдержавы
Сергей Караганов, Анастасия Лихачева

Сергей Караганов — ученый-международник, почетный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, председатель редакционного совета журнала "Россия в глобальной политике". Декан Факультета мировой политики и экономики НИУ ВШЭ.

Анастасия Лихачева – кандидат политических наук, заместитель директора Центра комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) Научно-исследовательского университета «Высшая школа экономики».

Blackwill R.D., Harris J.M. War by Other Means: Geoeconomics and Statecraft. – Cambridge: Belknap Press, 2016. – 384 p. – ISBN-10: 0674737210

Самая мощная экономика мира разучилась лучше всех использовать экономические инструменты для достижения политических целей – главный парадокс, который исследуют в своей новой книге «Война другими способами: геоэкономика и искусство управлять государством» Роберт Блэкуэлл и Дженнифер Харрис. И предлагают 20 рецептов, как преодолеть этот изъян во всех приоритетных сферах американской внешней политики. События последнего времени подтверждают, что в Белом доме книгу прочитали еще на стадии рукописи. И она нацелена на то, чтобы предложить новый курс демократической администрации, если, как явно надеются авторы, та придет к власти.

http://www.globalaffairs.ru/print/number/Uchebnik-po-geoekonomike-dlya-sverkhderzhavy-18360

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Как видит мир республиканский кандидат в президенты

Дональд Трамп – кандидат в президенты Соединенных Штатов от Республиканской партии.

Резюме У главнокомандующего должна быть хорошая интуиция. И это одна из самых больших проблем Обамы: в сфере национальной безопасности интуиция почти всегда его обманывает.

Среди других стран США занимают достойное положение, которое может быть вовсе утрачено, если Америка проявит репутацию слабой страны. Если мы хотим избежать оскорблений, мы должны быть способны им противостоять; если мы хотим обеспечить мир, который является самым могущественным инструментом нашего растущего процветания, пусть все знают, что мы всегда готовы к войне.
Президент Джордж Вашингтон



Если вы мертвы, ваши гражданские свободы ничего не значат. Вот почему национальная оборона – самая важная функция федерального правительства. Отцы-основатели США понимали это. Они понимали, что, если люди опасаются за свое физическое существование, они не могут наслаждаться радостями жизни. Не могут наслаждаться религиозной свободой, экономической свободой, свободой слова. Но, к сожалению, мы живем в опасном мире, который с каждым днем становится еще опаснее. Китай наращивает военную мощь и создает кибероружие, способное поставить Америку на колени. На подъеме Россия. Иран, финансирующий террористов по всему миру, приближается к созданию ядерного оружия. Пакистан разоблачен как страна, пригревшая у себя Усаму бен Ладена, а разведывательное управление Пакистана помогает группировке Хаккани, которая даже опаснее «Аль-Каиды». Афганистан погружен в хаос и остается рассадником терроризма. Сирия на грани гражданской войны, в Ливии она уже идет. И, разумеется, не стоит забывать о безумных диктаторах в Венесуэле, на Кубе и в Северной Корее.

http://www.globalaffairs.ru/print/number/Ukrepit-silu-Ameriki-18340

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Российско-американские отношения и региональный постсоветский порядок

Самуэль Чарап – директор российских и евразийских программ и старший научный сотрудник Международного института стратегических исследований (IISS).

Джереми Шапиро – директор по исследованиям Европейского совета по международным делам (ECFR).

Резюме Администрация Обамы заявила, что намерена избежать холодной войны, но не проявила интереса к решению ключевого вопроса – установлению регионального порядка в постсоветской Европе и Евразии. Нужен другой подход.

Российско-американские отношения развиваются по нисходящей с момента, как в феврале 2014 г. Владимир Путин принял судьбоносное решение о вторжении в Крым. Прошло два с половиной года, и сегодняшняя ситуация столь же угрожающа, как в самые опасные дни начала 1980-х годов. Россия и Соединенные Штаты фактически ведут опосредованную войну в Сирии.

http://www.globalaffairs.ru/print/number/Srednego-ne-dano-18341

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Америка, Европа в новом мировом беспорядке

Чез Фриман – cтарший научный советник Института мировой и публичной политики имени Уотсона в Университете Брауна, в
прошлом – высокопоставленный дипломат и сотрудник Пентагона, переводчик.

Резюме Мудрое американское государство приветствовало бы участие России в управлении Европой и евразийским материком, а не
сопротивлялось ему. Включение Франции в «европейский концерт» после Наполеона показало, как вовлечение обеспечивает мир.

Все рушится, основа расшаталась,
Мир захлестнули волны беззаконья.
Уильям Батлер Йейтс, 1919 год

В Европе, Америке и некоторых регионах Азии царит ощущение надвигающейся опасности и смутной тревоги о будущем. Наблюдаются
неприятные тенденции на фоне политического паралича. Расцветает демагогия, и в воздухе витает смрадный дух фашизма.

http://www.globalaffairs.ru/print/number/Vse-rushitsya-18345

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Роль России в архитектуре безопасности АТР

Кевин Радд – президент Института политики Азиатского общества, бывший премьер-министр и министр иностранных дел
Австралии.

Резюме Цель региональной организации – выработка мер по укреплению доверия и безопасности, включая линии экстренной связи между
военными, обеспечение прозрачности и протоколы по урегулированию военных инцидентов.

В июне на дипломатической встрече в Бангкоке прозвучал вопрос, является ли ОБСЕ подходящей моделью для Азии. Азиатская конференция
ОБСЕ предоставила редкую возможность рассмотреть будущее архитектуры безопасности в этой части мира с опорой на европейский опыт.

http://www.globalaffairs.ru/print/number/Aziatskii-paradoks-18348

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Аргумент в пользу глобального оптимизма

Кишор Мабубани – декан факультета публичной политики Ли Куан Ю в Государственном университете Сингапура, автор книги
«Великое слияние: Азия, Запад и логика единого мира».

Лоуренс Саммерс – почетный президент и профессор экономики в Гарвардском университете. Министр финансов США с 1999 по 2001
гг. и директор Национального экономического совета с 2009 по 2010 годы.

Резюме По самым объективным меркам, прошедшие три десятилетия были лучшими в истории человечества. Ведь, вопреки мрачному
предсказанию Сэмюэля Хантингтона, мы стали свидетелями не столкновения, а слияния цивилизаций.

Сегодня в мире царит довольно мрачное настроение. Хаос на Ближнем Востоке уже привел к гибели сотен тысяч людей, миллионы стали
беженцами. Теракты то и дело совершаются в разных странах. В Восточной Европе и Азии усиливается геополитическое напряжение.
Товарный суперцикл, похоже, завершен. Рост китайской экономики замедляется, и мы видим стагнацию во многих странах. Все это в
http://www.globalaffairs.ru/print/number/Sliyanie-tcivilizatcii-18350

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Как непросто Нациям быть Объединенными

Александр Горелик – российский дипломат, в 1999–2014 гг. – глава Информационного центра ООН в Москве.

Резюме Чтобы ООН была по-настоящему необходимой, международным чиновникам и национальным правительствам, а также научной элите и общественности – надо достичь консенсуса, куда рулить. Избегая громадья планов и половинчатых мер, выдаваемых за реформы.

В мировом политическом ландшафте сегодня – как и, скажем, двадцать или сорок лет назад – Организация Объединенных Наций остается весьма заметным элементом. В одних случаях она предстает авансценой, на которой разыгрываются ключевые события, в других к ней прибегают, чтобы освятить рубежную сделку (скажем, по Ирану в июле 2015 г.) или добавить веса технической договоренности. Нью-Йорк по-прежнему – дипломатическая Мекка.
http://www.globalaffairs.ru/print/number/Pered-smenoi-na-kapitanskom-mostike-18357

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Арктический аспект антироссийских санкций
Лев Воронков

Лев Воронков – доктор исторических наук, профессор кафедры европейской интеграции, руководитель североевропейского отделения Центра североевропейских и балтийских исследований МГИМО (У) МИД России.

А.А. Конопляник, В.В. Бузовский, Ю.А. Попова, Н.В. Трошина. Влияние антироссийских санкций на освоение нефтегазового потенциала российского арктического шельфа – и развилки энергетической политики России. – М.: «Восток Капитал», 2015. – 106 с.

В монографии доктора экономических наук, профессора Андрея Конопляника, подготовленной с участием группы магистров РГУ нефти и газа им. Губкина, оценивается влияние антироссийских санкций на нефтегазовую индустрию России в целом и на освоение углеводородного потенциала арктического шельфа в частности. Авторы монографии рассматривают проблемы, которые имеют ключевое значение для практической реализации этой задачи, и влияние санкций на ее решение.
http://www.globalaffairs.ru/print/number/Arkticheskii-aspekt-antirossiiskikh-sanktcii-18362

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Ведущие кибердержавы, включая Россию и США, уже официально приравняли кибератаки к традиционным военным действиям, заявив о своем праве реагировать на них как на акт агрессии. Поэтому с необходимостью создать что-то вроде глобального пакта об электронном ненападении согласны все. Но проблема в том, как контролировать его выполнение

Последнее время недели не проходит без того, чтобы американские СМИ не сообщили об очередной тайной операции российских спецслужб в интернете. Хакеров из России обвиняют во взломе серверов руководящих органов Демократической и Республиканской партий, в краже вредоносных программ Агентства национальной безопасности (АНБ), атаке на базу данных Всемирного антидопингового агентства и намерении вывести из строя систему подсчета голосов на предстоящих выборах президента США.


Read more at: http://carnegie.ru/commentary/?fa=64651&mkt_tok=eyJpIjoiT1dRM1l6VXlNekk0TTJFMSIsInQiOiJGZlErcEtUQ2prVXppKzBpTFUrWkpVNEJsSytrMktTcXV1dm9ZSVFNUE9CZWZKaXpzS3JQRnQ2R0lIS25lZ3U3b2JOMCtDQWxGZmt3b1dtNGFHbXdJMWhrc2wzeGhGYWlaUnlIQkRmODB3MD0ifQ%3D%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Когда в прошлом месяце главный редактор новостного агентства Bloomberg спросил Путина о причастности России к взлому электронной почты Национального комитета Демократической партии, Владимир Путин привел в ответ ничего не опровергающее опровержение. По сути, его ответ сводился к следующему: кто бы ни осуществил эту хакерскую атаку, они сделали хорошее дело. Подобный ответ лишь усугубил возбуждение, вызванное первоначальными обвинениями России в том, что это она стояла за действиями хакерской группировки Fancy Bears. Опасения относительно того, что Россия манипулирует выборами в самой мощной демократии в мире, распространяются по всем Соединенным Штатам.

Read more at: http://carnegie.ru/2016/09/20/ru-64626/j5q0?mkt_tok=eyJpIjoiWW1FNE5tRm1aREJqWVdabSIsInQiOiI1aW15TmNMS1FWSjQwSGZsZ21MdkhLWWpNekVqWVRKOHl0OGlvbTNlUUl2bkRFelF1YUhDYWdoV0NYendPZVwvZnNibEtuSGNSUWt1TmcxWFlPWkJLTGVaNXB4Y2ltQ2p4cndUTWFkOWR0d3M9In0%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
«Всем ядерным державам следует приступить к выработке договорённостей по сокращению своих ядерных арсеналов», — об этом заявил президент Казахстана Нурсултан Назарбаев на Международной антиядерной конференции, проходившей в Астане в конце августа 2016 года. Казахстанский лидер подчеркнул, что процесс сокращения ядерных арсеналов следует сделать «многосторонним, с участием всех государств, обладающих такими видами военной мощи».

Назарбаев отметил, что в XXI веке человечество достигло такой точки развития, когда смертельным вызовом глобальной безопасности является даже не количество накопленного на планете ядерного оружия, а сам факт его наличия.


Read more at: http://carnegie.ru/2016/09/15/ru-64618/j5op?mkt_tok=eyJpIjoiWW1FNE5tRm1aREJqWVdabSIsInQiOiI1aW15TmNMS1FWSjQwSGZsZ21MdkhLWWpNekVqWVRKOHl0OGlvbTNlUUl2bkRFelF1YUhDYWdoV0NYendPZVwvZnNibEtuSGNSUWt1TmcxWFlPWkJLTGVaNXB4Y2ltQ2p4cndUTWFkOWR0d3M9In0%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Технически США нарушали это соглашение, и это нарушение следует поставить им на вид в свете их обвинений в адрес России за кризис процесса ядерного разоружения. Но тут странно другое: как условие возобновления своего участия в соглашении Россия выдвинула пакет самых разных требований, большинство из которых ни к плутонию, ни к ядерному разоружению никак не относятся

Президентский указ от 3 октября 2016 года о

http://carnegie.ru/commentary/?fa=64772&mkt_tok=eyJpIjoiTmpNek5UY3pPV0ZrWmpNMSIsInQiOiJcL085UDMzR05PNkFqZnJFMkhITkdiaEtiSkVJNlh1bGZYZXdjbHp1N25cLzczaEFwbCtQNVBKdGpKSHVRZGVHdGpHQnowQmwrb1dWdFh6MHRNUVhNT2FVMWhKdmJ4VWxOT3BMbkFtMG1YY2pnPSJ9

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Populism on the March
Why the West Is in Trouble
By Fareed Zakaria

Donald Trump’s admirers and critics would probably agree on one thing: he is different. One of his chief Republican supporters, Newt Gingrich, describes him as a “unique, extraordinary experience.” And of course, in some ways—his celebrity, his flexibility with the facts—Trump is unusual. But in an important sense, he is not: Trump is part of a broad populist upsurge running through the Western world. It can be seen in countries of widely varying circumstances, from prosperous Sweden to crisis-ridden Greece. In most, populism remains an opposition movement, although one that is growing in strength; in others, such as Hungary, it is now the reigning ideology. But almost everywhere, populism has captured the public’s attention.

What is populism? It means different things to different groups, but all versions share a suspicion of and hostility toward elites, mainstream politics, and established institutions. Populism sees itself as speaking for the forgotten “ordinary” person and often imagines itself as the voice of genuine patriotism. “The only antidote to decades of ruinous rule by a small handful of elites is a bold infusion of popular will. On every major issue affecting this country, the people are right and the governing elite are wrong,” Trump wrote in The Wall Street Journal in April 2016. Norbert Hofer, who ran an “Austria first” presidential campaign in 2016, explained to his opponent—conveniently, a former professor—“You have the haute volée [high society] behind you; I have the people with me.”

Historically, populism has come in left- and right-wing variants, and both are flourishing today, from Bernie Sanders to Trump, and from Syriza, the leftist party currently in power in Greece, to the National Front, in France. But today’s left-wing populism is neither distinctive nor particularly puzzling. Western countries have long had a far left that critiques mainstream left-wing parties as too market-oriented and accommodating of big business. In the wake of the Cold War, center-left parties moved much closer toward the center—think of Bill Clinton in the United States and Tony Blair in the United Kingdom—thus opening up a gap that could be filled by populists. That gap remained empty, how­ever, until the financial crisis of 2007–8. The subsequent downturn caused households in the United States to lose trillions in wealth and led unemployment in countries such as Greece and Spain to rise to 20 percent and above, where it has remained ever since. It is hardly surprising that following the worst economic crisis since the Great Depression, the populist left experienced a surge of energy.

The new left’s agenda is not so different from the old left’s. If anything, in many European countries, left-wing populist parties are now closer to the center than they were 30 years ago. Syriza, for example, is not nearly as socialist as was the main Greek socialist party, PASOK, in the 1970s and 1980s. In power, it has implemented market reforms and austerity, an agenda with only slight variations from that of the governing party that preceded it. Were Podemos, Spain’s version of Syriza, to come to power—and it gained only about 20 percent of the vote in the country’s most recent election—it would probably find itself in a similar position.

Right-wing populist parties, on the other hand, are experiencing a new and striking rise in country after country across Europe. France’s National Front is positioned to make the runoff in next year’s presidential election. Austria’s Freedom Party almost won the presidency this year and still might, since the final round of the election was annulled and rescheduled for December. Not every nation has succumbed to the temptation. Spain, with its recent history of right-wing dictatorship, has shown little appetite for these kinds of parties. But Germany, a country that has grappled with its history of extremism more than any other, now has a right-wing populist party, Alternative for Germany, growing in strength. And of course, there is Trump. While many Americans believe that Trump is a singular phenomenon, representative of no larger, lasting agenda, accumulating evidence suggests otherwise. The political scientist Justin Gest adapted the basic platform of the far-right British National Party and asked white Americans whether they would support a party dedicated to “stopping mass immigration, providing American jobs to American workers, preserving America’s Christian heritage and stopping the threat of Islam.” Sixty-five percent of those polled said they would. Trumpism, Gest concluded, would outlast Trump.

FABRIZIO BENSCH / REUTERS An anti-immigration protest in Dresden, Germany, October 2015.
WHY THE WEST, AND WHY NOW?

In searching for the sources of the new populism, one should follow Sherlock Holmes’ advice and pay attention to the dog that didn’t bark. Populism is largely absent in Asia, even in the advanced economies of Japan and South Korea. It is actually in retreat in Latin America, where left-wing populists in Argentina, Bolivia, and Venezuela ran their countries into the ground over the last decade. In Europe, however, not only has there been a steady and strong rise in populism almost everywhere, but it has deeper roots than one might imagine. In an important research paper for Harvard’s Kennedy School of Government, Ronald Inglehart and Pippa Norris calculate that since the 1960s, populist parties of the right have doubled their share of the vote in European countries and populists of the left have seen more than a fivefold increase. By the second decade of this century, the average share of seats for right-wing populist parties had risen to 13.7 percent, and it had risen to 11.5 percent for left-wing ones.

The most striking findings of the paper are about the decline of economics as the pivot of politics. The way politics are thought about today is still shaped by the basic twentieth-century left-right divide. Left-wing parties are associated with increased government spending, a larger welfare state, and regulations on business. Right-wing parties have wanted limited government, fewer safety nets, and more laissez-faire policies. Voting patterns traditionally reinforced this ideological divide, with the working class opting for the left and middle and upper classes for the right. Income was usually the best predictor of a person’s political choices.

A convergence in economic policy has contributed to a situation in which the crucial difference between the left and the right is cultural.
Inglehart and Norris point out that this old voting pattern has been waning for decades. “By the 1980s,” they write, “class voting had fallen to the lowest levels ever recorded in Britain, France, Sweden and West Germany. . . . In the U.S., it had fallen so low [by the 1990s] that there was virtually no room for further decline.” Today, an American’s economic status is a bad predictor of his or her voting preferences. His or her views on social issues—say, same-sex marriage—are a much more accurate guide to whether he or she will support Republicans or Democrats. Inglehart and Norris also analyzed party platforms in recent decades and found that since the 1980s, economic issues have become less important. Noneconomic issues—such as those related to gender, race, the environment—have greatly increased in importance.

What can explain this shift, and why is it happening almost entirely in the Western world? Europe and North America include countries with widely varying economic, social, and political conditions. But they face a common challenge—economic stasis. Despite the variety of economic policies they have adopted, all Western countries have seen a drop-off in growth since the 1970s. There have been brief booms, but the secular shift is real, even including the United States. What could account for this decline? In his recent book, The Rise and Fall of Nations, Ruchir Sharma notes that a broad trend like this stagnation must have an equally broad cause. He identifies one factor above all others: demographics. Western countries, from the United States to Poland, Sweden to Greece, have all seen a decline in their fertility rates. The extent varies, but everywhere, families are smaller, fewer workers are entering the labor force, and the ranks of retirees swell by the year. This has a fundamental and negative impact on economic growth.

That slower growth is coupled with challenges that relate to the new global economy. Globalization is now pervasive and entrenched, and the markets of the West are (broadly speaking) the most open in the world. Goods can easily be manufactured in lower-wage economies and shipped to advanced industrial ones. While the effect of increased global trade is positive for economies as a whole, specific sectors get battered, and large swaths of unskilled and semiskilled workers find themselves unemployed or underemployed.

Another trend working its way through the Western world is the information revolution. This is not the place to debate whether new technologies are raising productivity. Suffice it to say, they reinforce the effects of globalization and, in many cases, do more than trade to render certain kinds of jobs obsolete. Take, for example, the new and wondrous technologies pursued by companies such as Google and Uber that are making driverless cars possible. Whatever the other effects of this trend, it cannot be positive for the more than three million Americans who are professional truck drivers. (The most widely held job for an American male today is driving a car, bus, or truck, as The Atlantic’s Derek Thompson has noted.)

The final challenge is fiscal. Almost every Western country faces a large fiscal burden. The net debt-to-GDP ratio in the European Union in 2015 was 67 percent. In the United States, it was 81 percent. These numbers are not crippling, but they do place constraints on the ability of governments to act. Debts have to be financed, and as expenditures on the elderly rise through pensions and health care, the debt burden will soar. If one secure path to stronger growth is investment—spending on infrastructure, education, science, and technology—this path is made more difficult by the ever-growing fiscal burdens of an aging population.

These constraints—demographics, globalization, technology, and budgets—mean that policymakers have a limited set of options from which to choose. The sensible solutions to the problems of advanced economies these days are inevitably a series of targeted efforts that will collectively improve things: more investments, better worker retraining, reforms of health care. But this incrementalism produces a deep sense of frustration among many voters who want more dramatic solutions and a bold, decisive leader willing to decree them. In the United States and elsewhere, there is rising support for just such a leader, who would dispense with the checks and balances of liberal democracy.

Greek Prime Minister Alexis Tsipras in Athens, January 2015.
ALEXANDROS STAMATIOU / PHASMA / REUTERS
Greek Prime Minister Alexis Tsipras in Athens, January 2015.

FROM ECONOMICS TO CULTURE

In part because of the broader forces at work in the global economy, there has been a convergence in economic policy around the world in recent decades. In the 1960s, the difference between the left and the right was vast, with the left seeking to nationalize entire industries and the right seeking to get the government out of the economy. When François Mitterrand came to power in France in the early 1980s, for example, he enacted policies that were identifiably socialist, whereas Margaret Thatcher and Ronald Reagan sought to cut taxes, privatize industries and government services, and radically deregulate the private sector.

The end of the Cold War discredited socialism in all forms, and left-wing parties everywhere moved to the center, most successfully under Clinton in the United States and Blair in the United Kingdom. And although politicians on the right continue to make the laissez-faire case today, it is largely theoretical. In power, especially after the global financial crisis, conservatives have accommodated themselves to the mixed economy, as liberals have to the market. The difference between Blair’s policies and David Cameron’s was real, but in historical perspective, it was rather marginal. Trump’s plans for the economy, meanwhile, include massive infrastructure spending, high tariffs, and a new entitlement for working mothers. He has employed the usual rhetoric about slashing regulations and taxes, but what he has actually promised—let alone what he could actually deliver—has been less different from Hillary Clinton’s agenda than one might assume. In fact, he has boasted that his infrastructure program would be twice as large as hers.

This convergence in economic policy has contributed to a situation in which the crucial difference between the left and the right today is cultural. Despite what one sometimes hears, most analyses of voters for Brexit, Trump, or populist candidates across Europe find that economic factors (such as rising inequality or the effects of trade) are not the most powerful drivers of their support. Cultural values are. The shift began, as Inglehart and Norris note, in the 1970s, when young people embraced a postmaterialist politics centered on self-expression and issues related to gender, race, and the environment. They challenged authority and established institutions and norms, and they were largely successful in introducing new ideas and recasting politics and society. But they also produced a counterreaction. The older generation, particularly men, was traumatized by what it saw as an assault on the civilization and values it cherished and had grown up with. These people began to vote for parties and candidates that they believed would, above all, hold at bay these forces of cultural and social change.

In Europe, that led to the rise of new parties. In the United States, it meant that Republicans began to vote more on the basis of these cultural issues than on economic ones. The Republican Party had lived uneasily as a coalition of disparate groups for decades, finding a fusion between cultural and economic conservatives and foreign policy hawks. But then, the Democrats under Clinton moved to the center, bringing many professionals and white-collar workers into the party’s fold. Working-class whites, on the other hand, found themselves increasingly alienated by the cosmopolitan Democrats and more comfortable with a Republican Party that promised to reflect their values on “the three Gs”—guns, God, and gays. In President Barack Obama’s first term, a new movement, the Tea Party, bubbled up on the right, seemingly as a reaction to the government’s rescue efforts in response to the financial crisis. A comprehensive study by Theda Skocpol and Vanessa Williamson, however, based on hundreds of interviews with Tea Party followers, concluded that their core motivations were not economic but cultural. As the virulent hostility to Obama has shown, race also plays a role in this cultural reaction.

For a few more years, the conservative establishment in Washington remained focused on economics, not least because its most important financial supporters tended toward libertarianism. But behind the scenes, the gap between it and the party’s base was growing, and Trump’s success has brought that division into the open. Trump’s political genius was to realize that many Republican voters were unmoved by the standard party gospel of free trade, low taxes, deregulation, and entitlement reform but would respond well to a different appeal based on cultural fears and nationalist sentiment.

NATION VS. MIGRATION

Unsurprisingly, the initial and most important issue Trump exploited was immigration. On many other social issues, such as gay rights, even right-wing populists are divided and recognize that the tide is against them. Few conservative politicians today argue for the recriminalization of homosexuality, for instance. But immigration is an explosive issue on which populists are united among themselves and opposed to their elite antagonists.

There is a reality behind the rhetoric, for we are indeed living in an age of mass migration. The world has been transformed by the globalization of goods, services, and information, all of which have produced their share of pain and rejection. But we are now witnessing the globalization of people, and public reaction to that is stronger, more visceral, and more emotional. Western populations have come to understand and accept the influx of foreign goods, ideas, art, and cuisine, but they are far less willing to understand and accept the influx of foreigners themselves—and today there are many of those to notice.


Immigration is the final frontier of globalization.
For the vast majority of human history, people lived, traveled, worked, and died within a few miles of their birthplace. In recent decades, however, Western societies have seen large influxes of people from different lands and alien cultures. In 2015, there were around 250 million international migrants and 65 million forcibly displaced people worldwide. Europe has received the largest share, 76 million immigrants, and it is the continent with the greatest anxiety. That anxiety is proving a better guide to voters’ choices than issues such as inequality or slow growth. As a counterexample, consider Japan. The country has had 25 years of sluggish growth and is aging even faster than others, but it doesn’t have many immigrants—and in part as a result, it has not caught the populist fever.

Levels of public anxiety are not directly related to the total number of immigrants in a country or even to the concentration of immigrants in different areas, and polls show some surprising findings. The French, for example, are relatively less concerned about the link between refugees and terrorism than other Europeans are, and negative attitudes toward Muslims have fallen substantially in Germany over the past decade. Still, there does seem to be a correlation between public fears and the pace of immigration. This suggests that the crucial element in the mix is politics: countries where mainstream politicians have failed to heed or address citizens’ concerns have seen rising populism driven by political entrepreneurs fanning fear and latent prejudice. Those countries that have managed immigration and integration better, in contrast, with leadership that is engaged, confident, and practical, have not seen a rise in populist anger. Canada is the role model in this regard, with large numbers of immigrants and a fair number of refugees and yet little backlash.

To be sure, populists have often distorted or even invented facts in order to make their case. In the United States, for example, net immigration from Mexico has been negative for several years. Instead of the illegal immigrant problem growing, in other words, it is actually shrinking. Brexit advocates, similarly, used many misleading or outright false statistics to scare the public. Yet it would be wrong to dismiss the problem as one simply concocted by demagogues (as opposed to merely exploited by them). The number of immigrants entering many European countries is historically high. In the United States, the proportion of Americans who were foreign-born increased from less than five percent in 1970 to almost 14 percent today. And the problem of illegal immigration to the United States remains real, even though it has slowed recently. In many countries, the systems designed to manage immigration and provide services for integrating immigrants have broken down. And yet all too often, governments have refused to fix them, whether because powerful economic interests benefit from cheap labor or because officials fear appearing uncaring or xenophobic.

Immigration is the final frontier of globalization. It is the most intrusive and disruptive because as a result of it, people are dealing not with objects or abstractions; instead, they come face-to-face with other human beings, ones who look, sound, and feel different. And this can give rise to fear, racism, and xenophobia. But not all the reaction is noxious. It must be recognized that the pace of change can move too fast for society to digest. The ideas of disruption and creative destruction have been celebrated so much that it is easy to forget that they look very different to the people being disrupted.

Western societies will have to focus directly on the dangers of too rapid cultural change. That might involve some limits on the rate of immigration and on the kinds of immigrants who are permitted to enter. It should involve much greater efforts and resources devoted to integration and assimilation, as well as better safety nets. Most Western countries need much stronger retraining programs for displaced workers, ones more on the scale of the GI Bill: easily available to all, with government, the private sector, and educational institutions all participating. More effort also needs to be devoted to highlighting the realities of immigration, so that the public is dealing with facts and not phobias. But in the end, there is no substitute for enlightened leadership, the kind that, instead of pandering to people’s worst instincts, appeals to their better angels.

Eventually, we will cross this frontier as well. The most significant divide on the issue of immigration is generational. Young people are the least anxious or fear­ful of foreigners of any group in society. They understand that they are enriched—economically, socially, culturally—by living in diverse, dynamic countries. They take for granted that they should live in an open and connected world, and that is the future they seek. The challenge for the West is to make sure the road to that future is not so rocky that it causes catastrophe along the way.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
The Economist
The threat from Russia
How to contain Vladimir Putin’s deadly, dysfunctional empire
Oct 22nd 2016 | From the print edition

FOUR years ago Mitt Romney, then a Republican candidate, said that Russia was America’s “number-one geopolitical foe”. Barack Obama, among others, mocked this hilarious gaffe: “The 1980s are now calling to ask for their foreign policy back, because the cold war’s been over for 20 years,” scoffed the president. How times change. With Russia hacking the American election, presiding over mass slaughter in Syria, annexing Crimea and talking casually about using nuclear weapons, Mr Romney’s view has become conventional wisdom. Almost the only American to dissent from it is today’s Republican nominee, Donald Trump.

Every week Vladimir Putin, Russia’s president, finds new ways to scare the world. Recently he moved nuclear-capable missiles close to Poland and Lithuania. This week he sent an aircraft-carrier group down the North Sea and the English Channel. He has threatened to shoot down any American plane that attacks the forces of Syria’s despot, Bashar al-Assad. Russia’s UN envoy has said that relations with America are at their tensest in 40 years. Russian television news is full of ballistic missiles and bomb shelters. “Impudent behaviour” might have “nuclear consequences”, warns Dmitry Kiselev, Mr Putin’s propagandist-in-chief—who goes on to cite Mr Putin’s words that “If a fight is inevitable, you have to strike first.”

In fact, Russia is not about to go to war with America. Much of its language is no more than bluster. But it does pose a threat to stability and order. And the first step to answering that threat is to understand that Russian belligerence is not a sign of resurgence, but of a chronic, debilitating weakness.

Vlad the invader

As our special report this week sets out, Russia confronts grave problems in its economy, politics and society. Its population is ageing and is expected to shrink by 10% by 2050. An attempt to use the windfall from the commodity boom to modernise the state and its economy fell flat. Instead Mr Putin has presided over a huge increase in government: between 2005 and 2015, the share of Russian GDP that comes from public spending and state-controlled firms rose from 35% to 70%. Having grown by 7% a year at the start of Mr Putin’s reign, the economy is now shrinking. Sanctions are partly to blame, but corruption and a fall in the price of oil matter more. The Kremlin decides who gets rich and stays that way. Vladimir Yevtushenkov, a Russian tycoon, was detained for three months in 2014. When he emerged, he had surrendered his oil company.

Mr Putin has sought to offset vulnerability at home with aggression abroad. With their mass protests after election-rigging in 2011-12, Russia’s sophisticated urban middle classes showed that they yearn for a modern state. When the oil price was high, Mr Putin could resist them by buying support. Now he shores up his power by waging foreign wars and using his propaganda tools to whip up nationalism. He is wary of giving any ground to Western ideas because Russia’s political system, though adept at repression, is brittle. Institutions that would underpin a prosperous Russia, such as the rule of law, free media, democracy and open competition, pose an existential threat to Mr Putin’s rotten state.

For much of his time in office Mr Obama has assumed that, because Russia is a declining power, he need not pay it much heed. Yet a weak, insecure, unpredictable country with nuclear weapons is dangerous—more so, in some ways, even than the Soviet Union was. Unlike Soviet leaders after Stalin, Mr Putin rules alone, unchecked by a Politburo or by having witnessed the second world war’s devastation. He could remain in charge for years to come. Age is unlikely to mellow him.

Mr Obama increasingly says the right things about Putinism—he sounded reasonably tough during a press conference this week—but Mr Putin has learned that he can defy America and come out on top. Mild Western sanctions make ordinary Russians worse off, but they also give the people an enemy to unite against, and Mr Putin something to blame for the economic damage caused by his own policies.

Ivan the bearable

What should the West do? Time is on its side. A declining power needs containing until it is eventually overrun by its own contradictions—even as the urge to lash out remains.

Because the danger is of miscalculation and unchecked escalation, America must continue to engage in direct talks with Mr Putin even, as today, when the experience is dispiriting. Success is not measured by breakthroughs and ceasefires—welcome as those would be in a country as benighted as Syria—but by lowering the chances of a Russian blunder.

Nuclear miscalculation would be the worst kind of all. Hence the talks need to include nuclear-arms control as well as improved military-to-military relations, in the hope that nuclear weapons can be kept separate from other issues, as they were in Soviet times. That will be hard because, as Russia declines, it will see its nuclear arsenal as an enduring advantage.

Another area of dispute will be Russia’s near abroad. Ukraine shows how Mr Putin seeks to destabilise countries as a way to stop them drifting out of Russia’s orbit (see article). America’s next president must declare that, contrary to what Mr Trump has said, if Russia uses such tactics against a NATO member, such as Latvia or Estonia, the alliance will treat it as an attack on them all. Separately the West needs to make it clear that, if Russia engages in large-scale aggression against non-NATO allies, such as Georgia and Ukraine, it reserves the right to arm them.

Above all the West needs to keep its head. Russian interference in America’s presidential election merits measured retaliation. But the West can withstand such “active measures”. Russia does not pretend to offer the world an attractive ideology or vision. Instead its propaganda aims to discredit and erode universal liberal values by nurturing the idea that the West is just as corrupt as Russia, and that its political system is just as rigged. It wants to create a divided West that has lost faith in its ability to shape the world. In response, the West should be united and firm.

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Двадцать лет назад, 11–12 октября 1986 года, в столице Исландии состоялись переговоры между генеральным секретарем ЦК КПСС Михаилом Горбачевым и президентом США Рональдом Рейганом. Инициатором встречи был Горбачев, который считал, что «коллапс взаимного доверия» в отношениях двух стран можно остановить, возобновив диалог по ключевым вопросам — прежде всего по ядерной проблематике. Несмотря на то что в ходе саммита не было подписано ни одного соглашения, историческое и современное значение рейкьявикской встречи огромно. Генеральный секретарь «империи

http://carnegie.ru/2016/11/22/ru-pub-66214?mkt_tok=eyJpIjoiTldGbVpHTm1OemN5TURObSIsInQiOiJyR1pXRTdrYlNKOURNaFZiMVVsSnFwZUNhU3NKMnk1Y3FUb0Y5RmFObGdueml1dnN6Mm00N3pUZHpkcDAzZVMyNzQ3TmdDOE9md1FSUkNCdWw3bEppSVRvUTBzNUpsYVlubW1WWmVTXC9KMFk9In0%3D

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Возможный будущий посол США в Москве о России, Украине и роли США в изменившемся мире

Издание Politico сообщает, что Дональд Трамп может назначить послом США в России советника Генри Киссинджера и директора консалтинговой компании бывшего госсекретаря Kissinger Associates Томаса Грэма (Thomas Graham). В эксклюзивном интервью Русской службе “Голоса Америки” Грэм отказался комментировать свое возможное назначение. “Это всего лишь слухи, – сказал он. – Я не читаю прессу. Говорили, что Митта Ромни назначат госсекретарем, и мы знаем, чем все обернулось».
http://www.golos-ameriki.ru/a/mg-interview-with-thomas-graham/3661615.html

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Admin


Admin
Президент США Дональд Трамп заявил, что допускает мысль о применении пыток в отношении подозреваемых в терроризме.
"Они стреляют, они отрезают головы нашим гражданам - и не только нашим - просто потому, что те оказались христианами на Ближнем Востоке. Если ИГ [запрещенная в России организация "Исламское государство" - прим. Би-би-си] творит то, о чем мы даже не слышали еще со Средних веков, почему я должен испытывать отвращение к пытке водой?" - так он ответил на вопрос журналиста американского телеканала Эй-би-си.
"Клин клином вышибают", - добавил Дональд Трамп.
По словам нового президента Соединенных Штатов, он обсуждал эту тему с высокопоставленными сотрудниками спецслужб, и они заверили его, что пытки действительно помогают добиться результата.
Корреспондент Русской службы Би-би-си Павел Аксёнов попросил ветеранов российских спецслужб прокомментировать вопрос об эффективности и допустимости пыток.
http://www.bbc.com/russian/features-38745749

Посмотреть профиль http://lukdomen.mysite.com/blank.html

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 19 из 21]

На страницу : Предыдущий  1 ... 11 ... 18, 19, 20, 21  Следующий

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения